Книга Любовь в Лопухах, страница 68 – Ника Оболенская

И я на секунду любуюсь этой картиной.

Мирная тишина, тихое сопение желанной женщины, уютные запахи — кажется, к этому легко привыкнуть.

Шелестя упаковкой цветов, пристраиваю букет нежно-розовых роз на столик.

Вздохнув, Люба открывает глаза:

— Ты мне снишься? — сипло и тихо шепчет.

— Почти, — тоже шепчу и касаюсь теплых ото сна губ.

Этот поцелуй не похож на обычные пошловатенько-захватнические поцелуи. В нем нет задачи распалить любовницу для отличного и качественного траха.

А только неприкрытая нежность.

И, кажется, мне начинает это нравиться.

Люба проводит ладонью по моим волосам, а мне хочется замурчать, как большому коту и потереться, выпрашивая ласку.

— Мне, наверное, пора, — неуверенно разбивает тишину.

— Останься, — прошу, но на этот раз без сексуального подтекста.

Люба отводит глаза и удивленно ахает, заметив цветы:

— Это мне?

— Нет. — Хмыкаю, вручая ей букет. — Эти розы для самого популярного автора эротических романов. Знаешь, как цвет называется? Бедро испуганной нимфы…

Люба нежно краснеет в тон бутонам, прижимая цветы.

— Откуда ты узнал?

— Секрет фирмы, — интригую, сгребая Любу в охапку вместе с пледом и цветами.

Я несу свою испуганную нимфу в спальню, планируя злодейски надругаться над ней и потом проспать до полудня.

— Дём, а как же яйца? — вопрошает Люба, барахтаясь в одеяле.

— В инкубаторе. Давай об этом завтра поговорим? — лаконично сворачиваю с темы, стаскивая через голову футболку.

— А мой комп?

Лика под строжайшей тайной доверила главный секрет Любы, и я с каким-то новым любопытством рассматриваю ее.

Надо же. Самая настоящая писательница. У меня дома.

— Сказали, что на ремонт уйдет дней пять… не меньше.

На самом деле уже завтра все будет готово, но я намеренно оттягиваю этот момент. Хочу, чтобы у Любы был повод побыть со мной подольше.

Вжикает молния джинс, и они летят вслед за футболкой.

— А…

— Люб, все завтра. Иди ко мне, — тяну ее на край кровати и раздеваю не спеша.

Целую каждый сантиметр обнажаемой кожи, выбивая из Любы прерывистые вздохи.

А после устраиваюсь между шикарных бедер и ласкаю нежную плоть до тех пор, пока Люба не вскрикивает, кончая бурно и громко.

Любуюсь ее раскрасневшимся лицом, а потом накрываю своим телом. Скольжу внутрь легко, дурея от того, какая она там влажная и тугая.

Мой ритм неспешен, и вскоре Люба начинает вновь стонать и метаться, стискивая в кулачках простыню.

Ускоряюсь и меняю угол, добиваясь громких вскриков.

Кусаю за шею, вколачивясь в податливое тело на всю длину. Мну грудь, перекатывая острые соски между пальцами.

Когда Люба замирает, а потом с громким выдохом срывается в оргазм, догоняю ее двумя резкими толчками и выхожу, изливаясь на живот.

Мы лежим, расслабленно в темноте перебирая пальцы друг друга. И я с уверенностью могу сказать, что на этот раз я занимался с Любовью… любовью.

Уже засыпая, чувствую, как матрас прогибается, и Люба шлепает босыми пятками по полу.

— Ты куда? — сонно ворчу.

— Мне тут кое-что в голову пришло… я быстро… а то забуду, — неразборчиво шепчет, скрываясь в проеме двери.

Переворачиваюсь и обнимаю подушку.

Творческая личность. Что тут поделать.