Книга Препод. В тени запрета, страница 50 – Ольга Тимофеева

Я вдыхаю воздух, но стесняясь беру. Обхватила ладошкой набухшую, огромную плоть.

— Сожми сильнее, — утыкается мне в шею, целует, сам толкаясь бедрами мне в руку.

Сжимаю и интуитивно расслабляю. Повторяю эти же движения. Добавляю вверх и вниз.

По его хриплому стону догадываюсь, что все так, и делаю все то же самое, но уверенней. Как он такой большой помещается во мне.

— Хочу, чтобы твои губки поскользили на нем, — мажет по губам и прикусывает. — М?

Я? Пхххх…

— Я…

Рокотов кладет руки мне на плечи и чуть надавливая, толкает меня вниз.

И я оказываюсь на коленях перед ним. Точнее перед его ровным темно-розовым членом с набухшими венками и в каплях воды.

Осторожно касаюсь губами головки, провожу кончиком языка по ней и низ живота приятно скручивает в удовольствии.

— Блядь, Мия, — стонет и зарывается пальцами мне в волосы, направляя глубже.

Одной рукой обхватываю ствол, начинаю поступательное движение. Само как-то получается, что надо.

Я рассматриваю как напрягается его пресс, бедра, как он руками упирается в кафель на головой, а я довожу его до этого состояния. Я сейчас главное в его жизни и то. ради чего он не отвечает на разрывающийся телефон в номере.

— Мия, лови.

Слышу его голос, но пока соображаю, о чем это Рокотов, он кончает мне в рот. Сладковатый непривычный вкус чувствуется на языке, но в целях безопасности не глотаю.

Все так идеально и так классно с ним, мы на какой-то вершине Кайфа, где словили джек-пот в виде друг друга. Он моя опора и первый мужчина, и я другого уже не захочу никогда. Мне нужен только этот.

А он как инь-ян. Открыт в отношении своего тела, но закрыт в душе черной створкой. И страшнее всего, что когда-то ему надоест мое тело, а в душу так и не пустит.

Я покачусь с нашего Олимпа, набивая синяки и шишки, а забраться к нему снова одна уже не смогу.

Идея с ужином в ресторане как-то сама перетекает в идею поесть в номере. Рокотов заказывает ужин, я выбираю фильм.

Мы как семейная парочка, у которой сейчас медовый месяц.

— Слушай, я такие интерьеры только на картинках видела. На одной стене кирпичи, на другой бетон. Зеркало как кирпичики, люстра как паутина. Огромные окна в пол… — пока все перечисляю, что вижу, Тимур молча слушает, усмехаясь уголком губ. — А вид этот из окна шикарный на проспект, — специально отодвигаю тюль, чтобы он тоже посмотрел. Хотя его, конечно, этим не удивишь.

— Я тут первый раз остановился, когда первые деньги заработал. Она не то чтобы самая крутая, но уютная, в хорошем месте и вкусно кормят. Приятные воспоминания с ней связаны и я всегда тут останавливаюсь.

— Когда закончу универ, — поправляю белый банный халат на себе и сажусь на барный стул, — куплю себе такую же однушку.

— А сейчас ты где живешь? — как бы между прочим спрашивает Тимур.

Оеей.

— У отца.… с мачехой и их дочкой.

— Это как?

— Ну как… Нужна была помощь, я обратилась к отцу. Он предложил, пока учусь, пожить у него.

— А с мамой что?

— Болела и…

Закрываю ладонью рот и растираю лицо. Я не хочу вспоминать, а потом плакать. Не хочу портить вечер грустной историей. Ей там лучше. У неё ничего не болит.

— Извини.

Я грызу ноготь большого пальца и засматриваюсь в окно.

— Мне так ее не хватает. Иногда мне эгоистично хочется, чтобы она была жива, чтобы мне было с кем поговорить, спросить совет.