Книга Горячий черный чай. Том 1, страница 112 – Ппан Ким

Нам с друзьями было в разные стороны, поэтому я сел в автобус один. Провел карточкой по валидатору, вошел в салон и встал, держась за поручень, как вдруг кто-то подбежал к автобусу и постучал по двери, которая уже готова была закрыться. Он так шумно дышал, что моя голова сама собой повернулась к нему. Это оказался Хон Чхаён.

Он слегка приоткрыл рот, похоже, удивившись, что в салоне столько школьников, а затем встал, со смущенным видом ухватившись за поручень рядом с собой. Оказавшись прямо напротив меня. Если по дороге он уткнется в кого-то носом, то это буду я. Ну что за дела?

Я краем глаза взглянул на голову новенького, который оказался прямо передо мной.

М-да, какая красивая у него макушка.

Она выглядела, как перевернутая вверх дном миска. Гладкие волосы аккуратно расходились от макушки в разные стороны.

Автобус ехал немного дергано. Ребят, которым пришлось стоять, безжалостно кидало то влево, то вправо, и они валились друг на друга, теряя равновесие.

— Эй, придурок! Не наступай мне на ноги!

— Гаденыш, а ты тогда не толкайся.

Передо мной нервно спорили ребята с бейджами первогодков. И через этот шум где-то внизу время от времени раздавались тяжелые вздохи.

— А-а-ай!

Когда автобус вошел в поворот, новенького, который стоял, уцепившись за поручень обеими руками, с силой швырнуло на меня. Он точно ударился затылком мне в грудь.

Проведя головой по моей ветровке, новенький выпрямился. Из-за статического электричества его волосы встали дыбом.

Хватит уже толкаться…

Эти слова так и вертелись у меня на языке.

Через некоторое время наконец появились свободные места. Я мог бы поехать и стоя, но парень передо мной меня раздражал, поэтому я отпустил поручень и пошел вглубь салона.

Я снял рюкзак, сел и положил его на колени. Новенький одиноко стоял посреди опустевшего автобуса. Затем он огляделся по сторонам, заметил свободное место и побежал, чтобы занять его.

Я ясно видел, как его глаза сверкнули, когда он понял, что может сесть.

Я повернул голову и посмотрел в окно, но вдруг услышал тихий разговор по телефону.

— Дома поем. А ты, бабуль? Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.

Тихий голос новенького прорывался сквозь темный пейзаж.

Он живет с бабушкой? Вряд ли, судя по их разговору.

Никто из моих друзей особо не ладил с родителями или с бабушками и дедушками. Из-за переходного возраста в них бурлило бунтарство, поэтому они смотрели на окружающих, выпучив глаза, и с громкими криками сбегали из дома.

Мои родители всегда были заняты, поэтому меня воспитывала бабушка. Думаю, так продолжалось примерно с начальной школы.

Бабушка готовила для меня еду и укладывала спать. И только с ней я мог познакомить друзей, которые иногда заглядывали в гости. Так что бабушка была для меня всем.

Она умерла, когда мне было шестнадцать. За день до того, как она закрыла глаза навсегда, бабушка разбудила меня, когда я спал рядом с ее больничной кроватью. Было раннее утро, и я едва заставил себя разлепить веки и посмотреть на нее.

Может, всему виной была темнота? Лицо бабушки выглядело высохшим. Она показалась мне похожей на сухой лист дерева. Когда я взглянул на ее лицо, испещренное морщинами, напоминающими прожилки на листе, тонкая рука бабушки накрыла тыльную сторону моей ладони.