Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 69 – Ника Лето

— Ты никогда не говорил, — шепчу я.

Кирилл подходит сзади, обнимает за талию, прижимая к себе. Я чувствую его дыхание на своей шее, тепло его тела сквозь тонкий шёлк платья.

— Много чего не говорил, — шепчет он мне в ухо, и от его голоса по спине бегут мурашки. — Хочешь, покажу?

Он садится за синтезатор в углу. Пальцы ложатся на клавиши — уверенно, привычно, будто и не было всех этих лет бизнеса и переговоров. И начинается музыка. Что-то нежное, грустное, пронзительное. Я не узнаю мелодию, но она задевает за живое, проникает под кожу, заставляя сердце биться чаще.

Я стою, прижав руки к груди, и смотрю на него. Шереметьев. Такой сильный, властный, уверенный в себе мужчина… и играет на пианино. Картинка настолько потрясающая, что у меня перехватывает дыхание. Да он же настоящий талант.

Он заканчивает играть, поворачивается ко мне.

— Кирилл… — выдыхаю я. — Это невероятно. Ты… ты столько всего скрываешь.

Он встаёт, подходит ко мне. Берёт моё лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Теперь ты знаешь все мои секреты, — говорит он тихо.

— Все? — переспрашиваю я.

Его близость затуманивает разум.

— Почти, — улыбается он. — Остался один. Самый главный.

Он наклоняется и страстно целует меня. Я отвечаю, прижимаясь к нему, забывая, где мы, кто мы, сколько времени… Есть только он. Только его руки, его губы, его тепло. И голова идёт кругом от того, какой он шикарный.

Кирилл отрывается первым. Смотрит на часы на стене. Его глаза расширяются.

— Женя, — произносит он хрипло. — Сейчас полночь.

Я замираю. Смотрю на часы. Стрелки неумолимо движутся. Ещё несколько секунд.

— Три, — шепчет он, считая. — Два. Один.

Вот и наступает начало нового дня. Конец нашего испытания.

— Месяц закончился, — выдыхаю я.

— Закончился, — подтверждает он.

— Мы оба продержались?

— Оба, — он усмехается, и в его глазах разгорается огонь. — Технически мы нарушили пару раз, но…

— Но сейчас всё по-честному, — заканчиваю я.

Он смотрит на меня. Долго. Прожигающе.

— Жень… Мы в доме моих родителей. Моя комната. Моя кровать. И ты в этом платье…

— Я знаю, — шепчу я, и внутри всё замирает в сладком предвкушении. — Я поэтому его надела.

— Боже, — стонет он, прижимая меня к себе так крепко, что, кажется, хочет срастись со мной навсегда. — Ты меня угробишь. Окончательно и бесповоротно.

— Уже поздно, — смеюсь я, зарываясь пальцами в его волосы. — Месяц назад было поздно.

Он подхватывает меня на руки. Старая кровать скрипит под нашим весом. Ещё несколько мгновений, и мы наконец-то отпразднуем окончание нашего глупого спора.

Кирилл тянется ко мне и сминает тонкий шёлк моего платья. Его горячие, нетерпеливые пальцы скользят по моей коже, оставляя за собой дорожки из мурашек. Каждый миллиметр, которого он касается, вспыхивает, горит, требует продолжения. Я выгибаюсь навстречу, ловя его губы своими.

Мои пальцы зарываются в его волосы. Я тяну его ближе, ещё ближе. Невозможно близко. Хочется раствориться в нём, исчезнуть, стать частью его существа.

— Женя… — выдыхает он мне в губы. Его голос звучит низко, хрипло, и он полон такого откровенного желания, что всё моё тело простреливает электрическим разрядом. — Я так долго ждал.

— Я знаю, — шепчу в ответ, кусая его нижнюю губу. — Я ведь тоже.

Он стонет и тянется к застёжке моего платья. Стягивает его с меня, и оно летит куда-то в сторону. Я торопливо расстёгиваю его рубашку, путаясь в пуговицах. Пальцы не слушаются, дрожат от нетерпения. Его брюки присоединяются к общей куче одежды.