Книга Слабонервным не входить!, страница 33 – Наталья Юнина

— Нет, не угадала. Катерина не мечтает выйти замуж. На самом деле она хочет, чтобы ее любили. В остальном версия интересная, но мимо. Я знать не знаю эту бабу.

— Чем поклянетесь?

— Девственностью твоей подружки, подойдет? – насмешливо произносит Полуянов, открывая дверь авто.

— Что и требовалось доказать. Давно работаете в паре?

— Ладно, Наталья Евгеньевна. Я уделю тебе драгоценное время и внимание. Можем даже сегодня после гадалки поехать ко мне домой, – то ли у меня паранойя, то ли тембр его голоса действительно изменился. И пока я раздумываю над этим, он подталкивает меня к багажнику. Подается ко мне и заправляет за ухо выбившуюся прядь волос. Что он нахрен творит? – Когда мы останемся наедине, – шепчет на ухо. – Я вставлю тебе…шприц в твое забитое серной пробкой ухо, – вот же сученыш! – Чтобы ты стала хорошо слушать то, что тебе говорят. Но в принципе могу не вставлять сам, а отправить тебя к врачу. А то хорошие дела наказуемы. Подвез, называется. Одна шапкой замахнулась в морду, другая водой плеснула. Что от третьей ожидать? – не сговариваясь, синхронно переводим взгляд на мою сумку. – Давай только не по голове, а то кувалдой по башке – и глубокий инвалид.

— Да я и не собиралась. Давайте уточним, то есть вы утверждаете, что вы ее не знаете?

— Да, Наталья, утверждаю и клянусь девственностью твоей подружки, – то ли я теряю фору, то ли действительно он не врет про гадалку.

— Ну, допустим, поверила. Только Катя не девственница.

— Девственница.

— Это она вам сказала?

— Она этого стесняется. Стала бы она говорить это малознакомому мужчине, если, судя по твоему лицу, она и тебе это не говорила?

— Что за бред?

— Поспорим? – улыбаясь спрашивает Полуянов.

— На что?

— На желание.

— Любое?

— В пределах разумного, но любое.

— А давайте, – уж я-то точно знаю, что Катя не девственница, учитывая то, что мы познакомились с ней на похоронах ее жениха. Протягиваю ему руку в ответ и пожимаю, другой рукой разбиваю. – А как мы это проверим?

— Время покажет. Может, свинтим и не пойдем к этой злыдне?

— Езжайте, конечно, Александр Владимирович, там ваш сожитель Геночка один одинешенька, согрейте его постель. Ой, вашу, простите.

Разворачиваюсь, еле скрывая улыбку. От предвкушения его проигрыша в споре, хочется потирать радостно ладони.

Разумеется, Полуянов не сел в машину и не свинтил. Ему тоже, как и мне, интересно, что скажет эта тетка. Он равняется со мной и произносит то, чего уж я точно не ожидала:

— Если честно, я немного побаиваюсь входить в дом без разрешения.

— Если честно, я тоже, – признаюсь в ответ.

Мы подходим к окну и заглядываем в него. Полуянову с его ростом явно видно больше, чем мне. Хотя из-за занавески все равно видимость не очень, хоть мы и присматриваемся во все глаза. В какой-то момент перед нами резко одергивается занавеска. Так резко, что мои нижние чакры сильно напряглись.

Из окна на нас косится та самая гадалка. Еще бы резко зазвучала зловещая музыка, как из ужастиков, и моим трусам точно была бы хана.

— Заходите, только обувь снимите, – тоже мне чистоплюйка.

Мы резко отворачиваемся от окна и идем к крыльцу.

— Что скажешь, Наталья?

— Что сюда надо приезжать людям с нарушением стула.

— С запорами?

— Ага.

— Я тоже так подумал. Ты обувь будешь снимать?