Книга Слабонервным не входить!, страница 30 – Наталья Юнина

— Супер будет, когда ты приступишь к технике. Я запишу это на камеру и буду пересматривать, когда мне будет грустно.

— Какая прелесть. Ну, хоть где-то получу красный диплом.

— А получишь ли? Тренироваться в перерывах надо на живом члене. У тебя кандидат-то есть? – мне бы ответить просто «естественно есть», но я зачем-то поворачиваюсь к уставившемуся на меня Полуянову и произношу:

— Предлагаете свою кандидатуру? – он улыбается в ответ на мой вопрос и какого-то хрена продолжает смотреть мне в глаза, а затем опускает взгляд на мою блузу. Примерно туда, где находится грудь. И ладно бы она была открыта. Что вообще происходит? И какого черта я пялюсь на него в ответ.

— А вы сейчас оба флиртуете, да? – неожиданно произносит Катя, выводя нас из оцепенения.

— Нет, – синхронно произносим с инфоцыганом.

— Я же говорю, ничего не понимаешь во флирте, – добавляет Полуянов.

Вместо ответа Катя просовывает голову между сиденьями и тоже пялится на меня.

— Я, может, во флирте ничего не понимаю, но то, что вы не смотрели на дорогу, а смотрели на Наташину грудь, точно знаю.

— Где ты там увидела грудь, Катерина?

— Вообще-то у нее полноценная двойка, – возмущенно произносит Катя. Да ты ж моя лапочка.

— Вообще-то я имел в виду, что под одеждой не видно.

— Вообще-то у нее пуговица расстегнулась, и вы не могли этого не заметить. Там виден кусочек сиськи в бюстике, – резко опускаю взгляд вниз. Две. Две пуговицы! Кусок и вправду виден. Быстро убираю последствия сего ужаса.

— Не заметил. У меня гиперметропия, – усмехаясь произносит Полуянов, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге.

— Чего?

— Дальнозоркость у него. Это когда наступает страшная цифра сорок и начинаются проблемы со зрением. Вблизи видит плохо, вдалеке хорошо.

— Ясно, – озадаченно произносит Катя.

— Так что там с кандидатурой, Наталья? – вот же козел неугомонный.

— Вы не ответили, себя предлагаете?

— Боюсь, что у меня после такого приветствия не встанет.

— Ну, тоже неплохо, не встал, похихикали и баиньки. В нашем возрасте сон важнее всяких там оральных искусств.

— И все же на курсы тебе нужно.

— Схожу. Но только за пол-ляма.

— Ты, оказывается, меркантильная женщина?

— Да нет, ну что вы? Мне нужны деньги на операцию бабушке, папе, маме, брату, сестре. Нужное подчеркнуть. Исключительно на благое дело. Так-то я воздухом и солнцем питаюсь и вся такая дева невинная.

— Ну прям роман года: «Полуневинная Наташка для инфоцыгана Сашки. Возьму тебя, девочка», – внезапно произносит Катя.

Сейчас охренела не только я, но и Полуянов. Вид у него максимально озадаченный. Обозвала на свою голову при ней Полуянова инфоцыганом.

— Что это сейчас было?

— Не обращайте внимания. У нее синдром Чушовского-Бредникова.

— Это что за зверь?

— Неврологическое заболевание, при котором больной произносит фразы, хаотично появляющиеся в голове, не относящиеся к действительности.

— Это не опасно?

— Нет. Безобидно. Следите за дорогой, Александр Владимирович.

Не надо быть гадалкой, чтобы понимать – он мне не поверил. Но благоразумно промолчал и стал внимательно следить за дорогой.

А я…а я сама не поняла, как впала в спячку. Причем такой силы, что проспала всю дорогу. А это без малого два часа! И если бы не Катин смех, я бы и дальше спала. О чем они тут трепались и не делала ли я в это время ничего…этакого?