Книга Слабонервным не входить!, страница 114 – Наталья Юнина

— Ты когда-нибудь изменял своей жене? – сама не понимаю, как из меня вырывается этот вопрос.

— Нет, – не задумываясь произносит Саша.

— Почему развелся?

— Потому что нас с ней ничего не связывало.

— А дети? Ты же сам сказал, что женились по залету?

— Наша дочь погибла, – ну вот, я чувствовала, что надо закрыть рот. – Давай закроем эту тему. Что-то мне подсказывает, что, находясь в одной лодке, ты как никто другая, не хотела бы это обсуждать.

— Не думала, что мы настолько плавали рядом, – и вроде понимаю, что рот надо замотать скотчем, но теперь еще более интересно от какой женщины у него другая дочь и любил ли он эту бабу.

Да и вообще, хочется знать все о мужчине, который побывал не только в нижних чакрах, но и залез, паскуда, в голову. А это куда проблематичнее. Вот ведь гадство, угораздило вляпаться в это болото после тридцати.

— Извините, вы не могли бы помочь принести матрас? – нехотя поднимаю голову на девицу лет двадцати пяти. Хорошо, что на мне очки, иначе все было бы понятно по моему взгляду. Спокойно, Наталья Евгеньевна. Не радуй своими реакциями Полуянова. Пусть помогает, помощник века. Главное, чтобы помогалка случайно не отвалилась.

— Скоро должен подойти бич-бой. Подождите его.

Какая прелесть. Даже не успела пожелать, чтобы помогайка отсохла во время помощи.

— Мог бы и помочь бедной девушке.

— Да? А мне показалось, что ты готова отрезать мне хрен. У меня в планах им еще пользоваться, поэтому я передумал помогать, – вот же сученыш.

— Ты слишком плохого обо мне мнения. Забудь, что я тебе тогда сказала. Я не отрежу тебе ничего, даже если ты потрахаешься с кем-то на моих глазах.

— А чего так?

— Нет с собой ножей, а те, что в ресторане – тупые.

Я не знаю, как из меня это вырвалось! Капец. Двиньте мне кто-нибудь по башке, чтобы пришла в норму! Одно радует, Полуянов ржет, а не принимается всерьез это обсуждать. Его смех настолько заразителен, что я начинаю смеяться вместе с ним. До тех пор, пока он каким-то образом не усаживает меня на себя, а его руки не оказываются на моей заднице.

— Саш, ты дурак? Мы в мусульманской стране.

— И? Мы одеты.

— Я, блин, сижу на тебе.

— Ну «на», а не «в». Без проникновений все в рамках шестнадцать плюс.

— Твоя рука проникает под мои трусы.

— Да?

— Караганда. Извращенец.

Кое-как слезаю с него, отнюдь не грациозно, на что этот дурак снова ржет.

— А помнишь, ты спросил меня один или два? О чем это было?

— Помню. Один – трахать тебя безвылазно один день, два – два дня.

— А я сказала три. Так ты поэтому так усердно стараешься? Так это, что ли, разовая акция?

— Ну ты наглая.

— А я-то думала, откуда столько прыти. На этом все, что ли? Тю.

— По тонкому льду ходишь, дорогая, – усмехаясь произносит Полуянов, потянув меня за руку на себя.

***

Справедливости ради, мой не мальчик старается уже четыре с половиной дня. Так старается, что у меня на хрен скоро все сотрется. И, судя по его выражению лица, он снова хочет постараться.

— Ну уж нет, мы идем на пляж. Саш, это была шутка. Не надо так стараться. Не хватало, чтобы ты еще помер в этой стране.

— Будешь переживать, если я умру?

— Конечно, буду. Одна в чужой стране и рядом труп. Меня первую обвинят, потом еще докажи, что это не я тебя. И что-то мне подсказывает, что в дубайских тюрьмах хуже, чем в наших родненьких. А если даже меня не обвинят, то, как мне потом перевозить твое тело? Столько мороки. А я совершенно не люблю разбираться со всеми бумажками, – судя по лицу Полуянова, зря я это сказала. – Да я пошутила.