Книга Есть такая вероятность, страница 89 – Юлия Устинова

Совпадения.

Их слишком много.

Света — хостес в “Лагуне”. Живет в Димкином доме. Он на девятом. Она на третьем.

А еще я вспоминаю свой первый визит к Лядову, когда к нему за солью пришла соседка.

— Свет, а в Турции ты где отдыхала, кстати? — я спрашиваю прежде, чем осознаю, что именно еще не дает мне покоя.

— Бодрум, — сухо бросает.

— М-м, — тяну, стараясь не выдать своего огорчения. Ревность захлестывает. До корней волос удушливым жаром пробирает. Значит… вот она какая — его соседка. Или не просто соседка? С "просто соседками" в отпуск же не летают? — И как там?

— Дорого, пафосно, безумно красиво. Эгейское море… Белые яхты… — мечтательно вздыхает. — И такой какой-то греческий вайб. Ночная жизнь очень разнообразная.

— Ты мне сейчас продашь тур, Свет, — у меня даже пошутить получается.

— Нет, правда. Там очень классно… Я бы советовала, — улыбается мне это ангелоподобное белокурое создание.

А я думаю, в действительности ли она так проста, какой хочет казаться.

Она знает про меня?

Что у них с Димой?

Ощущаю себя Мюллером. Света — тот еще Штирлиц.

И она так хороша собой. Молодая. И правда не дура.

— Свет, — я смотрю на свои красивые розовые ноготки. — А давай еще цветочки мне какие-нибудь нарисуй. Так весны хочется.

— Можно “розовыми сливками” трафаретные розы сделать.

— Давай, — даю добро. — Хочу розы.

Дима

— Ну как?

Подперев подбородок кулачком, Надя дотошно смотрит на меня. Развалившись на стуле, я делаю еще один глоток.

— Честно? — слегка кривлюсь, проглотив чай, и ставлю чашку на стол. — Я когда на турслеты ездил и носки сушил у костра, они вот так же воняли, — максимально близко к реальности свои вкусовые ощущения описываю.

Надя смеется. Тоже отпивает из своей чашки.

Воровато таращусь на ее ногти — розовые с розами.

И где-то на задворках сознания, в темном пыльном чердаке моей памяти начинает играть незатейливая мелодия из детства, следом подваливает и припев самой песни.

— Ну да, он сильной ферментации и его коптили на грушевой щепе, — Надя объясняет странный вкус чая. — Значит, не нравится? — уточняет она.

“Розовые розы… Светке Соколовой…”

Соседка моя — тоже Соколова. Как-то она ночевала у меня, и мы даже поржали над таким забавным совпадением.

Сейчас это не кажется мне забавным.

"Розовые розы я несу ей снова..."

Встряхиваю головой, чтобы избавиться от засевшего в ней спама.

— А чё ценник? — двигая языком во рту, рефлексирую от послевкусия.

Я, конечно, не чайный сомелье, как Надя, та шарит во всех тонкостях напитка, но зеленый от белого уже вполне способен отличить.

Цветочный улун — найс. Копченая габа — не айс.

— Стограммовая упаковка — три тысячи.

— А-а… Ну что-то в этом есть, — и, вроде бы, даже чувствую благородные нотки. — Но, если бы я цену не знал.

— Вот так и работает психология влияния, — усмехается Надя.

— Это, типа, что, если дорогое — значит хорошее?

— Да-да. Убеждай, воздействуй, защищайся. Книга такая есть.

— Да ты и без всяких книг можешь впарить что угодно, Надь, — пою оду ее коммерческой хватке.

— Не впарить, а продать, — поправляет, лукаво улыбаясь. — Да, могу.

На днях Вавилова уделала всех. Вышла в зал и по красоте оставила без трех сотен тысяч какого-то мужика. Впихнула ему совершенно другой телек, приболтав на тот, с которого больше премия падает, еще и дополнительную гарантию влепила, по сути продав человеку воздух.