Книга Есть такая вероятность, страница 31 – Юлия Устинова

— Заманчиво, но нет. Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством.

— Злоупотребляй мной полностью, — Дима посылает мне многообещающий взгляд.

Пока не хочу его разочаровывать. За столом о женской физиологии говорить — такое. Я лишь спрашиваю:

— Я могу воспользоваться твоей ванной?

— Конечно.

Я допиваю вино и уединяюсь в ванной комнате.

Чтобы сменить тампон, приходится раздеться и воспользоваться душем. Но ждать до дома не могу. Полдня об этом мечтала!

В шкафчике над стиральной машиной обнаруживаю зубную нить.

И после посещения туалета чувствую себя все такой же объевшейся, но более свежей и опрятной.

— А ты не будешь десерт? — вижу, что Дима почти все убрал со стола.

Он спускается со ступенек, ведущих на кухню, и с зубочисткой в зубах медленно надвигается на меня.

— Ты у меня на десерт.

— Я пока не могу, Дим.

— Месячные? — делает предположение, облапав как следует мои бедра. — Или ты сегодня работаешь под девизом?

— Каким еще девизом?

— Ну как каким? Возбудим и не дадим, — Дима перекидывает зубочистку в другой уголок рта.

— Нет. У меня правда месячные.

— Понял, — он отпускает меня и, подхватив со стола тарелку, добавляет: — Но это не проблема… Иф ю ноу вот ай мин.

— О, нет, — отмахиваюсь от идеи заняться сексом в менструацию. — Но спасибо за предложение.

— Пожалуйста.

И меня осеняет:

— Слушай, Дим, ты первый мужчина в моей жизни, кто произнес это слово!

— Какое? Месячные? — он удивляется.

— Да!

— Месячные. Месячные. Месячные, — дурачится, повторяя, как заведенный.

— Дима, господи! — я смеюсь и тут замечаю стоящую в углу возле компьютерного стола гитару. — Неужели ты еще и на гитаре играешь? — ахаю.

Ну серьезно!

Дима — шикарный любовник, превосходный кулинар. Еще и музыкант?

Боже… Куда смотрят женщины этого города? Почему такой экземпляр все еще свободен?

У меня есть соображения на этот счет, но я предпочитаю не заморачиваться тем, что связалась с бабником.

Это, в любом случае, ненадолго.

— Ну так для себя немного, — отвечая, как мне кажется, Дима явно скромничает.

Или делает вид?

Поди его разбери.

— А для меня сыграешь?

— Если хочешь.

— Я хочу!

Выключив воду, Дима вытирает руки полотенцем, проходит через комнату, достает гитару и садится на диван.

Я опускаюсь с другого края. Дима берет несколько красивых аккордов. После чего присобачивает поверх струн на грифе какую-то штуку.

— Что это?

— Каподастр.

— Ты поешь?

— Пою я ужасно, Надь, — улыбается. — Даже не проси.

И его самокритика лишь добавляет баллов его обаянию и харизме.

Играет он Стинга. “Shape of my heart”. Гитарный кавер. Красиво и легко!

Я снова чувствую, что плыву. Дайте мне кто-то подзатыльник!

— Это… очень круто, Дим. Правда, — остаюсь в полном восторге от услышанного. — Учился где-то?

— Нет. Самоучка.

Он убирает гитару в сторону и подсаживается ближе. Взяв под коленями, закидывает мои ноги на себя. Я обвиваю Диму за шею, и мы целуемся. А когда я открываю глаза в следующий раз, светодиодная люстра гаснет и озаряет комнату слабым фиолетовым свечением.

Целуя меня, Дима умудрился нащупать пульт.

— Хочу тебя, Надь, — сообщает он, трогая между ног.

— Дим, я же сказала… — вяло, но протестую.

— Это сильно большое препятствие для тебя?

— Нет… Не знаю.

Вообще-то, да! Препятствие. Алло!

Я не занимаюсь сексом в критические дни. Но Димины поцелуи такие жаркие, а прикосновения настолько умелые, что я уже не уверена, чем занимаюсь, а чем не занимаюсь. К тому же либидо в эти дни такое сумасшедшее, что, кажется, смогу кончить даже от одних поцелуев.