Книга Есть такая вероятность, страница 28 – Юлия Устинова

— Пятьдесят три. Недавно вот бабушкой стала.

— Тебя за совращение малолетних не посадят? — угораю.

— Ты бы меня поменьше слушал. Я старый холостяк, Мить, мою натуру уже не переделаешь. Мне никак без санта-барбары уже. С ней и уйду, — как-то безрадостно он жизни меня учит.

— Куда собрался, дед? Ты чего?

— Шляться по юбкам до скольки планируешь? — осведомляется с непривычной строгостью во взгляде.

— Ну не знаю… До сорока, — первое, что в голову приходит, говорю. — Нормально?

— Стало быть, с правнуками меня прокидаешь, внучек? — еще и к совести взывает.

— Дед. Вот давай чисто на подумать. Такая, как она, за меня пойдет? — мне интересно мнение со стороны.

— Да за тебя любая пойдет, Мить. В “Лагуне” Надю выгуливал?

— Выгуливал. Да я там и других выгуливал.

— Смотри — влюбишься, — запугивает меня кармой дед.

— Я? Влюбиться? Пф…

Ну не знаю… Если мне одномоментно хочется вызывать у Нади и романтические вздохи, и похотливые стоны, это же не обязательно про любовь, верно?

— Пф… — передразнивает дед. — Такую бурную деятельность тогда ради чего развел, а?

— Слушай, дед, ты хуже матери стал. Давай прекращай меня обрабатывать. Нормально же общались. Ты давай лучше говори, что из чего сделано.

— Значит, так… — дед меня подробно инструктирует, после чего сообщает, что частично два блюда дает мне на откуп: — Баклажаны перед подачей обжаришь во фритюре. Объясню, как. Тартар тоже при ней уже сделаешь. Вроде как, не успел. Сечешь?

— Тартар — это сложно, — я сразу сдуваюсь.

— Тартар-то? С дуба упал? — дед переживает за мою голову. — Говядину порубишь мелко. Соль, перец. Каперсы. Перепелиное яйцо… Соус я заранее приготовлю.

— Каперсы, соус… — тяну без особого энтузиазма. — Я стопудово накосячу, дед. Давай лучше какие-нибудь бутеры с авокадо. Женщины же такое любят.

— Бутеры! Еще со шпротами скажи! — возмущается. — Тартар — это же концентрированный афродизиак! Соображать надо! Любишь кататься, люби и саночки возить, Мить!

— Ладно-ладно, — сдаюсь.

"Чё за лев этот тигр?!" — мой телефон на столе оживает и разражается громкой мелодией.

— Да, Макс?

— Димас, здоров. Ты не в курсе, где у нас ленты-антикражки? Тут начальница прошлась по салону, приебалась, что не везде антикражки есть, — меня сходу погружает в рабочие моменты.

И это не первый звонок от продавцов за сегодня.

— А… Да. На пиздобрейках должно лежать. Там внизу, в ящике посмотри, — объясняя, слышу, что дед комментирует мой диалог хриплым смехом. — Спокойно, дед. Это профессиональный термин.

— Твою ж Машу… — дальше ржет. — Пиздобрейки!

— Слушай, Димас, ты когда выйдешь уже? — жалуется Савельев по ту сторону динамика. — Тут воют все. Девчонки по собственному хотят писать. Вавилова эта жестит как не в себя. Каждое утро дрочилово. Сегодня сказала, штраф впаяет, если курить кто будет у входа.

— Скажи спасибо, что она вообще тебя на работе оставила, — напоминаю ему.

— Ну за это тебе респект.

— В понедельник следующий выхожу. Вы держитесь там.

— Ты бы ее того как-то, что ли, задобрил. Что она, как неродная? — сокрушается Савельев. — А ты ту помнишь? Как там ее…

— Макс, все давай, — обрываю его достаточно грубо, на грани раздражения. — Занят сейчас.

— Окей, понял. До скорого.

Мне очень неприятно за Надю. А еще задевает, что она всем сама там рулит. В том смысле, что я, вроде как, и не нужен на работе.