Книга Я тебя не хочу, страница 83 – Елена Тодорова

Боже, я почти дошла до того, чтобы добровольно явиться за приговором.

— Иди разложи по столам приборы, — приказывает мне Саламандра.

Семейное торжество по случаю празднования стопятидесятилетия господства Фильфиневичей на этой земле по давней традиции проводится в саду у главного особняка.

Проглотив вертящиеся на языке колкости, молча подхватываю тележку со столовыми приборами и направляюсь к выходу на террасу.

Веду себя, как нашкодивший котенок. И это мне жуть как не нравится, поверьте! Но нарываться на неприятности, когда еще не расплатилась за прошлые грехи — стремно. Вероятно, это какая-то психологическая штука. Ведешь себя хорошо в надежде, что Вселенная даст амнистию на все.

Надежды надеждами, но, прежде чем выйти на улицу, осторожно выглядываю и стреляю глазами сначала по углам, а потом и по открывающемуся с террасы пространству. Убедившись, что никого, кроме персонала, в саду нет, выкатываю тележку.

Знаю, что помпезный корпоратив для сотрудников состоялся в ресторане. На празднование в усадьбе вроде как приглашен узкий круг людей — родственники и друзья семьи. Однако и этих близких, как оказалось, дофигища! Приготовления шли пять дней. Пять, Карл! И накрываем мы столы на шестьдесят пять персон.

Ну, не охренеть ли? Лично я в шоке.

Но еще сильнее меня поразил декор. Должно быть, Фильфиневичи реально зациклены на традициях.

После обеда мужчины расставили по саду грубо сколоченные длинные деревянные столы, которые визуально тянули на те самые сто пятьдесят лет. Под руководством Саламандры мы с Марией накрыли их простейшими льняными скатертями. А чуть позже, когда к нам присоединились еще две горничные, занялись необычными декоративными композициями из полевых цветов и веточек деревьев. На некоторые столы попали вазы с одними лишь подсолнухами или колосьями пшеницы. Помню, что рассказывал Эдуард Дмитриевич, но букет из конопли меня и вовсе рассмешил.

— Каждый год так происходит? — спросила я у Марии.

— Да.

Удивленной она, и правда, не выглядела.

— Мы будто добровольно возвращаемся в прошлое.

— Не мы, а хозяева, — поправила Маша.

— Ой, ну ладно тебе… И мы с ними!

Сейчас же, когда на землю наползает темнота, и включаются висящие над столами лампочки, мне не до смеха. Я чувствую тревогу. Она подкрадывается откуда-то из глубины моей души. Медленно, но неотвратимо захватывает всю нервную систему. Едва успев притормозить у первого стола, ловлю крайне странный приход. Сердце разгоняется, в ушах возникают какие-то разрозненные звуки, а перед глазами начинают мелькать неразборчивые картинки.

Тяжело задышав, поспешно оглядываюсь на детский визг.

О, Боже мой…

Расслабляюсь, когда понимаю, что громкие звуки издают резвящиеся внуки старшей сестры хозяина. Дородная матрона Дора Дмитриевна, проявляя не абы какую активность, играет с ними в догонялки.

Сосредотачиваясь на работе, раскладываю приборы и по указанию вездесущей Альбертины Адальбертовны перехожу к бокалам. Посуда у Фильфиневичей, как я догадываюсь, тоже с историей. По крайней мере, выглядит так же архаично. Не дай Боже что-то разбить! Саламандра с меня глаз не спускает.

Нарастающее напряжение раскачивает нервы. Давление падает. Чувствую себя пьяной. Слишком много звуков и картинок выдает подсознание. Меня пошатывает. С трудом справляюсь с работой.