Книга Я тебя не хочу, страница 86 – Елена Тодорова

— Так ты обиделся? — толкаю задушенно. Чтобы хоть как-нибудь скрыть чертово волнение, прибегаю к обычным штучкам. — Ой ты, Боже мой… Ути-пути, бедняжка… Обнять и плакать… — жалею, разворачивая свой естественный сарказм.

Дима истязает меня взглядом. Свирепо сжимает челюсти. Играет желваками. Но все равно выглядит спокойнее, чем когда-либо.

А что ты хотела, чтобы он схватил тебя у всех на глазах?

Господи… Какие бредовые у меня мысли!

— Я серьезно, служанка. Все кончено. Я понял, что ты просто не моего уровня. Воспитывать тебя так же бессмысленно, как учить мартышку этикету.

Это заявление вызывает сначала обиду, а уже после нее — злость. И все равно… Именно первое чувство заставляет меня задыхаться.

— О, конечно, граф Дракула! Чтобы встать с тобой на один уровень, мне нужно провалиться под землю, — хамлю на автомате.

Мы стоим очень близко — моя вина. Я чувствую не только его запах, но и жар его тела. А еще… Будоражащее дыхание. Он до сих пор не восстановился после танца.

Зрачки Фильфиневича расширяются. Практически полностью вытесняют радужку. И между нами начинает трещать электричество. Почти уверена, что осмелься я его коснуться — убьет.

— Это ты так думаешь, Шмидт. А я все, что ты думаешь, на хую вертел, — толкает приглушенно, почти ласково.

Но задевает так, как будто ножом штыкует.

— О, надо же! Прекращай вертеть. Возглавь лучше стадо посланных на этот вертел! — выдав это, ухожу.

Сердце продолжает колотиться. До последнего, глупое, думает, что душегуб кинется вдогонку. Пока я не разворачиваюсь и не вижу, как Фильфиневич подходит к девушке в толпе гостей.

Каждое сказанное им слово оставило внутри меня рану, но ни один прокол не сравнить с болью, которую я ощущаю, когда он целует Динару.

От тебя пахнет одержимостью.

© Амелия Шмидт

Ночь Рода две тысячи пятьдесят седьмого года — худшая ночь в моей жизни. Официально, черт возьми. Я ненавижу каждую ее гребаную секунду.

Фильфиневич и его мадам так бесят, что от ярости меня аж трясет. Кроме того… У меня непрерывно ноет сердце. И скручивает все нутро, едва я только смотрю на них. Эти реакции абсурдны! Так не должно быть! Но заблокировать их я не могу. Кажется, будто вновь утратила власть над своим организмом.

Может, у меня шизофрения?

Как еще оправдать наличие двух разных личностей в моем теле?!

Одна из них презирает Фильфиневича, а вторая… болеет им.

Господи… Господи… Ну это же немыслимо!

Так я точно сойду с ума!

Динаре очень повезло, что их стол обслуживаю не я. Иначе какое-то из блюд уже было бы в том уютном гнезде, которое она сотворила из своих чертовых волос. Ну или в ее декольте. А что? Там пельмень проскочит! Вырядилась!

Как и этот позер Фильфиневич!

Шикарная пара. Никто же не спорит!

По уму, вероятно, тоже друг друга стоят.

Я не переживаю, что не единожды глубокоуважаемая Люцифером увидит меня, припомнит старую обиду и возопит гарпией, требуя моего увольнения. Я об этом мечтаю! Ведь тогда у меня появились бы основания снова с ней подраться. Но эта, Господи, прости, Барби не узнает меня, даже когда, как мне кажется, настает момент истины, и наши взгляды пересекаются.

Можно пенять на то, что Саламандра запретила мне краситься на праздник и велела убрать волосы в пучок. Можно сокрушаться над тем, что я настолько невзрачна, что не запоминаюсь даже людям, которым сделала пакость. А можно заключить, что Динара просто безмозглое существо. Последнее мне, конечно же, приятнее. Выбор очевиден.