Книга Я тебя не хочу, страница 76 – Елена Тодорова

— Не ври мне, девонька! Ой, не ври! Там было много крови!

— Неправда! Высшие силы обманывают тебя! — заявляю так категорично, что сама в это верю.

— Что ты говоришь? — отзывается Ясмин елейным голосом.

— Да ты сама подумай! — вскипаю я. — Случись что-нибудь по-настоящему ужасное, была бы я здесь?!

Этот вопрос успокаивает бабулю. Но про картинку, которую нужно украсть, она мне не забывает напомнить. Прощаемся, как итальянская семья, на эмоциях.

Выкричавшись, в разбитых чувствах на полных парах пилю в дом для прислуги.

Вот зачем было звонить и напоминать мне об этом ироде?! Все разговоры о нем! Разве он имеет хоть какой-то вес?! Похотливое чудовище! Думать о нем не хочу!

Пусть найдет себе ровню! Пусть!

Дыроискатель, мать вашу…

Господи, как я его ненавижу!

Застаю на кухне ужинающую в гордом одиночестве Марию.

— А где все? — выпаливаю с порога.

Бедняжка чуть не давится едой.

— Блин… — толкает неразборчиво, придерживая вылетающие изо рта крохи. Пока пережевывает, я по помещению ураганом проношусь. — Так праздник скоро. Все готовятся.

— Какой еще праздник? — возмущаюсь безосновательно. Заглядываю в тарелки Маши. — Что ты ешь? Форшмак? Уф-ф… — выдыхаю с плохо скрываемым отвращением. Возвращаясь к шкафчикам, громко хлопаю дверцами. — А что-нибудь сладкое есть? Мне срочно нужен сахар! Да, Господи! — выхожу из себя. Сотрясаю руками воздух и бессильно рычу. — Здесь, черт возьми, есть что-нибудь сладкое?

— Медовые кукурузные хлопья, — протягивает Мария сдавленно.

— Черт! Боже! Черт! — кричу в отчаянии. И сама от себя шизею. Шумно перевожу дыхание. Пытаюсь успокоиться, но получается плохо. Выгляжу, должно быть, как зависимая психопатка. — Черт! Ладно! Где эти хлопья?

— Во втором ящике слева.

Наконец, пользуясь подсказками Маши, мне удается раздобыть сладость. Разрываю пачку и закидываю в рот полную пригоршню. Какое-то время агрессивно жую.

— Ты чем-то расстроена? — осмеливается поинтересоваться коллега.

— Нет! — рявкаю я.

И ухожу.

В комнате не знаю, чем себя занять. Когда от сахара начинает тошнить, отправляюсь в душ. Вылетаю оттуда в спешке, потому как мысли наедине с собой приходят убийственные.

Фильфиневич из мыслей не идет… Какая-то дурочка, ей-Богу! Прокручиваю прошлую ночь. Вспоминаю, как он вел себя днем. Думаю о том, какими непотребствами занимается сейчас.

Господи, Боже мой! Люцифер словно завирусившийся трек, который ты, осознавая его вопиющую примитивность, никак не можешь выбросить из головы. Под него одинаково хорошо прыгать, кричать, танцевать и… плакать.

Звоню Ривкерман. Она сбрасывает.

Реня Ри: Репетируем перед выступлением. Не могу говорить.

Конечно, я злюсь. Адского гнева крайне много внутри меня. Я не знаю, как от него избавиться.

Надеваю трусы и топ, а сверху шорты. И даже не потрудившись расчесаться, вылетаю из дома. Бегу в сторону пруда. Но по пути понимаю, что не хочу быть в месте с испорченной Фильфиневичем атмосферой, поэтому сворачиваю в плодовый сад.

Тихо так… Ни души, ведь рабочие уже разбрелись по домам. Лишь насекомые и птицы шумят. Но этот шум не мешает. Наоборот, успокаивает.

Дергаю с дерева несколько вишен и на ходу закидываю их в рот. За ними отправляю в топку абрикос и несколько кисловатых слив. Срываю пару ягод крыжовника и несколько гроздьев красной смородины. Морщусь, но пережевываю и глотаю.