Книга Я тебя не хочу, страница 66 – Елена Тодорова

Боже мой… Боже мой…

Эти действия мучителя вызывают еще более странные ощущения, чем когда он целовал в губы.

Первоначально вспыхивает естественное отвращение. Ведь это мое тело, а душегуб, позволяя себе удовлетворять маниакальные потребности, пытается над ним надругаться.

С бешеной скоростью меня кидает из крайности в крайность — от стремления защитить себя до желания позволить Фильфиневичу утолять голод.

Его колотит. Он издает множество утробных звуков.

Знаю, если оттолкну его сейчас, он не выживет.

Демон алчно сгребает мою крошечную грудь своими лапищами, мнет ее и сосет то одну, то вторую вершину… И вдруг в кипящей за ребрами лаве происходит прострел удовольствия.

Я не понимаю, откуда это ощущение выходит. Где его начало? Какова его природа? Люцифер будто какой-то рубильник включил. Разбудил инстинкты.

От жара распирает изнутри. Я в агонии.

Невольно всхлипываю. Закусываю губы до крови. Изгибаясь, всем телом трясусь.

Боюсь, что Фильфиневич в порыве зверского голода меня сожрет или попросту раздерет ненасытными лапами мне грудь. Но при этом не делаю ничего, чтобы избежать этой участи.

Задыхаюсь от мучительного удовольствия, которое буквально искрит внутри. Сгребая ладонями грязь, рвано ловлю ртом крошечные порции кислорода и таращусь в посеченную дождем тьму.

Бушующая непогода искажает видимость. Это дарит иллюзию, что и нас с Фильфиневичем ни одному Богу не обнаружить. Что эта грязная сцена не запишется в хронологию жизненных событий. Что все это не зачтется.

Завтра будет завтра. А сегодня пауза. Черная дыра.

И в этом мраке я начинаю бояться эрекции Люцифера. С губительным опозданием, ведь я чувствовала ее всегда. Каждый раз, как мы соприкасались телами. Но до этого момента я не воспринимала упирающийся в меня твердый член как знак сексуального возбуждения. По крайней мере не за мой счет! Он ведь так часто говорил, что я страшная, что тошнит от меня, что я в каком-то там девчачьем антирейтинге… Много дерьма! Я мысли обратной не допускала! И внезапно… Прозреваю… Фильфиневич меня хочет.

Он… Он кусает меня за грудь! Несколько раз.

Это очень больно. Очень. Но я не издаю ни звука. Морщусь и грызу губы — на этом все.

Люцифер же, отрываясь, выпускает на один из моих сосков большое количество горячей слюны. Можно сказать, сплевывает на него. Застывая над пылающей вершиной, сипло с оттяжкой дышит.

А потом… Он вцепляется пальцами в мои шорты… И… Вместе с трусами сдирает их вниз по моим бедрам.

Хватая ртом воздух, не сразу понимаю, что из-за попадающей в горло воды начинаю захлебываться. Беспомощно откашливаюсь. И пока я это делаю… Фильфиневич дотягивает мокрую скрученную ткань до конца моих ног. Один из кед с рывком наглых рук мучителя вместе с одеждой слетает, второй — каким-то чудом задерживается на стопе. И этот несчастный кед — единственное, что остается на моем теле.

Осознать… Невозможно!

Я полностью голая… Полностью!

Но самое кошмарное происходит дальше.

Люцифер стаскивает с себя штаны… И… Раздвинув мои ноги, наваливается сверху, чтобы вжиматься мне между ног своей каленой бугристой дубиной.

Фантасмагория. Все нереально.

«Все нереально! Все нереально!» — повторяю в панике мысленно.

Физически же… Пока Фильфиневич ищет вход в мое девственное тело, безвольно таращусь в пустоту и отмечаю, как стих за последние минуты дождь.