Книга Я тебя не хочу, страница 63 – Елена Тодорова

В моей голове бьется гениальный план. До кровавого душа. После же, должна признаться, мою психику атакует чувство безграничного ужаса, и все летит к чертям!

Однако благодаря бесящему меня Фильфиневичу, я достаточно быстро перестраиваю маршрут действий.

У гребаного демона нет никакого права обзываться, поливать кровью, бросаться горшками и другими тяжелыми предметами, дергать за волосы, щипать и жамкать, оставляя синяки. И уж тем более у него нет чертового права меня увольнять!

Я нахожусь в здравом уме. Если бы прикончила Люцифера, ни одна психолого-криминалистическая экспертиза не выявила бы в моем поведении какого-то долбаного аффекта. Я осознаю, что происходит. Я трезво оцениваю степень своего участия.

Но лишь до того момента, как рот душегуба атакует мой рот.

И не просто вгрызается зубами в плоть, что было бы в какой-то мере понятно, нет.

Он… Он… Он целует.

Мое сердце, как разбившиеся часы — останавливается. Полностью прекращает свою работу. Полностью.

Господи…

Еще раз?..

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

Господи!

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

Господи!!!

Фильфиневич.

Меня.

Целует.

В ту же секунду, как мне удается дать определение его действиям, я перестаю осознавать свои. А если точнее, я их не понимаю. Привыкшая отбиваться от разного рода агрессии, получая от своего мучителя крайне неожиданную и адски странную ласку, занимаю нехарактерную для себя позицию замирания.

Что происходит? Правила этого сражения мне неизвестны.

Я не знаю, не знаю, не знаю… Что делать?

Ба-ах… Ба-ах… Бах… Бах-бах-бах… Сердце, оживая, стремительно набирает скорость.

Однако… В знакомую реальность мы не возвращаемся.

Другое измерение.

Ветер все еще свищет. Дождь продолжает падать и шуметь. Но все это — словно копирка той сцены, в которой мы с Фильфиневичем потерялись. Одно из изображений фата-морганы. Света нет, а мы задвоились.

Как так?

Гром, как кара небесная, на полную катушку расходится. Все это слышу, но приглушенно, будто сквозь вакуум. Словно душа моя где-то далеко. Наблюдает за разворачивающимся безумием со стороны. И при этом… Несмотря на отказ мозга функционировать, я продолжаю все чувствовать.

Фильфиневич терзает мои онемевшие губы с животной яростью. Однако в обрушившемся на меня штурме нет привычной угрозы. В нем буйствует потребность.

Потребность неясной для меня природы.

Сверхмощной. Пугающей. Подчиняющей.

Я не могу Его оттолкнуть.

Это не мы. Не мы.

Нет. Нет, не может быть. Нет.

Это магия. Мистика. Мираж.

Нечто неизведанное. Параллельная реальность.

При взаимодействии его губ с моими между нами рассыпаются такие искры, что, кажется, сам воздух статическим электричеством трещит.

В этом мире холоднее, чем в нашем. Дождь ледяными струями сечет. Но мне все равно становится жарко. Нутро раскаляется. Невесть откуда хлещут чувства. Чувства, которыми я ошеломлена! Которым я, как ни стараюсь, не могу найти объяснения. Это могучее колдовство внутри меня. И это колдовство оказывает влияние на физические ощущения.

Взрывы. Вспышки. Шипучее томление.

Я умерла?

Если я умерла и превратилась в какое-то эфемерное существо, то Фильфиневич сошел с ума. Он, черт возьми, определенно сошел с ума! Ведь он… Он лижет мои губы и трясется, будто ослабленный голодом зверь.

Я не подаю никаких признаков жизни, пока за грудиной, в поврежденных теми странными чувствами тканях, не расцветает неведомый мне ранее трепет. Это пресловутый священный ужас? Я надеюсь! От него меня начинает бить лютая дрожь.