Книга Я тебя не хочу, страница 61 – Елена Тодорова

— Ты гребаная скотина!! — горланит истеричнее, чем обычно.

Ее трясет. Голос рвется. По мокрому лицу стекает не только дождь, но и краска со сверкающих яростью глаз. Кое-где на лице въелась кровь. Волосы и вовсе кажутся полностью ею пропитанными. Такой чумазой я зверушку еще не видел, но именно сейчас она завораживает. Завораживает, как нечто аномальное.

Мерцающие над ее головой молнии придают образу ту роковую мистичность, которая меня триггерит с дня нашего сраного знакомства.

Фиалка.

Сердце в коме. Это прессинг лежачего. Опорный огонь и прострел за грудиной. Ощущается так, словно за ребра настоящий разряд влетает. Ушедшая в отказ мышца оживает. Каким-то безумным и абсолютно, мать вашу, чужеродным ритмом заходится. Открываются шлюзы. Валят из закромов непонятные чувства. Да такие мощные, что тело судорогами бьет, и ноги подкашиваются. С огромным трудом сохраняю неподвижность.

Стискиваю челюсти, сжимаю кулаки, напрягаю каждый дрожащий мускул. Во всем такую силу проявляю, что кажется, треснут кости.

Новый ослепляющий раскат грома, и вдруг перед глазами возникает странный мираж.

Сплетенные обнаженные тела. Мужчина и женщина. Лишенный четкости кадр.

Всего сотрясает, когда это «вижу». Мотнув головой, прогоняю марево.

Сука, я, что ли, реально тронулся?

Что за херь? Ведь я даже не под градусом!

— Ты меня слышишь, чертов ты душегуб?! — прорезается в подернутое поволокой сознание визгливый голос служанки.

Смотрю на нее и понимаю, что от ударов за грудиной уже терплю физическую боль.

Это последствия глубокой и многогранной эмоциональной связи.

Так откуда она?!

— Вылезай из воды, — рявкаю на зверушку разъяренно.

— А то что?! — протестует она.

И дрожит при этом так, что аж зубы клацают.

— Вылезай из воды, блядь! — снова горланю ей.

Не в состоянии адекватно объяснять, что в грозу находиться в бассейне опасно.

— О, простите окаянную, Владыка, что посмела загрязнить вашу купель!

По мне льет, а я стою. Стою и не могу пошевелиться.

Я ненавижу… Ненавижу дождь!

— Шмидт! Ты, на хрен, уволена! — выталкиваю, задействовав не только весь своей гнев, но и другие агрессивные чувства.

Это срабатывает.

— Что?! За что?! Ты не можешь меня уволить, Фильфиневич! Только не ты!

Сверкнув глазюками, служанка бойко рассекает воду, чтобы подплыть к лестнице.

«Только не ты!»

Ума не приложу, отчего эта фраза так пригружает. Ширяет непонятными эмоциями. Эмоциями, которых я хочу избежать.

Разворачиваюсь, чтобы зайти в дом.

Делаю шаг и краем глаза замечаю, как звезданутая дракониха швыряет мне в спину металлический стул.

Едва успеваю уйти в сторону!

Предмет мебели пролетает мимо и с дребезжащим грохотом приземляется в углу террасы.

— Ты, блядь, совсем ебанутая?! — ору я, обернувшись.

Но зверушке похер. Мокрая уродливая мышь уже подхватывает второй стул и без каких-либо сантиментов бросает его мне в грудь.

Это больно. Но дело, естественно, не в голой физике. Психологически срываюсь с цепи.

Прокричав матерный лозунг, бросаюсь на Шмидт.

Она дура дурой, но старается спрятаться — забегает за тяжелый стеклянный стол. Только для меня больше нет преград. Хватаюсь за край столешницы и с ревом переворачиваю махину.

Не знаю, как служанка успевает отскочить.

В тот миг мне реально похрен.

К грохоту металла добавляется звон бьющегося стекла. Это возбуждает слуховые рецепторы и воспаляет до предела нервы.