Книга Я тебя не хочу, страница 50 – Елена Тодорова

Завтракаю, переодеваюсь в униформу и бреду к коттеджу.

Люцифер, будь он трижды неладен, вероятно, гулял ночью до поросячьего визга. Лично меня в своем свинюшнике встречает и выглядит при этом свирепее, чем когда-либо.

— Что за старик тебя сегодня привез?

Ни тебе «Здрасьте!», ни «Как доехала?».

А я, между прочим, тоже на взводе, едва его увидела. Мелкой трескучей дрожью колошматит. Все жизненные показатели в аварийном режиме пашут.

— Тебе какое дело? — грублю гаду в ответ.

И он, что вполне ожидаемо, включает ублюдка на полную.

— Думаешь, ебаря заимела, чем-то лучше стала? — лезет с непонятными нападками, пока я иду к подсобному помещению за хозяйственным инвентарем. Не сразу соображаю, что этим плохим словом он называет того самого мужчину, который подвез меня к воротам усадьбы. А когда соображаю… Оборачиваясь, упираю руки в бока и утыкаюсь в наглую рожу Фильфиневича демонстративно скучающим взглядом. — Помоложе никто не клюнул, да, зверушка? — принижая в очередной раз мою внешность, душегуб кровожадно скалится. — Твоего старика даже папиком не назовешь. Или ты действуешь по принципу: круче бати только дед?

Каков подонок!

Вообще ненормальный?! Ни одной здоровой извилины в мозгу?!

Дионардо Недовинченный! Нарцисс занюханный! Коровья лепешка! Мордокрылый питохуй!

Один Бог знает, чего мне стоит сдержать пылающее внутри негодование, но я оставляю выданное им чертово дерьмо без ответа. Наверное, впервые так обдуманно поступаю. И дело не в благоразумии. А в невесть откуда взявшемся инсайте: игнор зверски бесит Люцифера.

Смерив исчадье ада жалостливым взглядом, медленно отворачиваюсь, беру тележку и иду с ней в гостиную.

Господин Психопат дар речи теряет. А пару минут спустя и какой-либо интерес со мной препираться. Зафутболив в стену пивную бутылку, агрессивно взлетает на второй этаж.

Оставшись в одиночестве, с трудом перевожу дыхание и принимаюсь за уборку.

Внутренне, конечно же, киплю. Каждой клеткой злюсь. Трясет меня феноменально. Но монотонная работа оказывает терапевтический эффект. Драю полы, ковры, стены, диваны, все столешницы и прочие твердые поверхности на протяжении долбаных пяти часов.

И все было бы прекрасно, если бы придурок не высовывался.

Так нет же… Чтобы выкатить мне претензию за медлительность, он сбегает вниз раз шесть.

— Я не сижу! — рявкаю, теряя терпение.

— Но и не особо шевелишь своей задницей!

— Гребаный ты… Повелитель! — ору, швыряя в тазик тряпку. Под «Повелителем», безусловно, подразумевается нечто менее-менее-менее почтительное. Из лексикона самого Люцифера. Матерное и оскорбительное. — Отцепись от меня! — шиплю предупреждающе, тыкая в него трясущимся пальцем.

— Ты должна поменять белье на моей кровати прямо сейчас, и не ебет.

— Я тебе сказала, — чеканю по слогам, — скоро до твоей комнаты дойду! Сказала!

— Ко мне через полчаса девушка придет.

Услышав это, резко сглатываю. Отмечая, как при этом действии в звенящей пустоте моей головы сокращаются какие-то мышцы, замираю.

Сердце, больно врезаясь в грудную клетку, идет на ускорение.

Я моргаю. Раз, второй… Невидящим взглядом на Люцифера смотрю.

— А мне-то что, Фильфиневич?! — режу сталью, наконец. — Шакаль ее в гостевой комнате!

Пульс разрушает мне мозг. Долгое мгновение непрекращающийся гул — все, что я слышу.