Книга Я тебя не хочу, страница 51 – Елена Тодорова

— Ты не в праве здесь орать, служанка! — высекает размытый силуэт, против которого настроены все мои системы. — А вот я в праве тебя поторапливать. В праве быть тобой недовольным!

— Застрелись, блин, своим недовольством! Ясно?! Хотя о чем это я??? Из говна пули не выйдет!

— Я. Тебя. Придушу.

Выдав еще какой-то рев, Фильфиневич бросается ко мне. Но я перемахиваю через диван и на предельных скоростях бешеным смерчем взвиваюсь на второй этаж. Заскочив в спальню душегуба, пытаюсь закрыться внутри, но он толкает дверь, прежде чем я успеваю провернуть замок. Толкает с такой силой, что я от нее отлетаю. Приземляюсь на задницу. В этом же положении, нащупывая ладонями пол, подобно какому-то таракану пячусь назад.

Демон гогочет и надвигается.

[1] Шая — недалекий, непутевый человек.

Я уже говорила, что ты ведешь себя как подонок?

© Амелия Шмидт

В очередной гребаный раз мое тело парализует неведомое ранее чувство страха. Клянусь, такое случается только с Люцифером. Еще одна загадка рода Фильфиневичей. Загадка, которую я должна разгадать.

Господи, как же он действует на меня!

Хуже галлюциногена.

За всю мою жизнь никто меня так психологически не терзал. Мой мозг теряет разумность. Мой организм убивает себя физически.

Улыбка душегуба стынет. Расширенные и блестящие глаза безумца также в одном положении замирают. Но при этом он не прекращает приближаться. Надвигается, будто опоенный колдовским зельем маньяк. Словно не может иначе.

Мне визжать охота. Змеей извиваться. Кицунэ кричать.

Вести себя максимально дико.

С трудом сдерживаюсь. Заставляя свое тело повиноваться, встаю на ноги. Выдергивая из подставки гитару, как дубинкой на Фильфиневича замахиваюсь.

Демон в лице меняется. Все краски с этой наглой рожи стекают.

— Ты че, бля? Совсем никаких берегов не видишь?! Ты, бля… Ты, бля, знаешь, сколько эта гитара стоит?! — фонтанирует злобой, не приходя в себя от потрясения. — Сейчас же оставь, на хрен, инструмент!

— Сейчас же отойди от меня, горилла! — парирую я.

— Одна царапина, зверушка! Одна! И ты у меня в пожизненном рабстве! — предупреждает вибрирующим от ярости голосом.

Я же, невзирая на удушающий ком в горле и расшатывающую тело дрожь, стараюсь демонстрировать уверенность и позитивный настрой.

Сердце на амбразуре. Ребра — преграда, но не стальная. Не защищают сейчас, а калечат. В груди пыточная — душа разбивается.

— Ахаха, — хохочу напоказ. — Мечтай, мухомор бесячий!

— Ты, бля… Лупоглазая поганка!

Знает же, что в гневе я слабоумна, и все равно продолжает надвигаться.

— Дима! Дима! — выкрикиваю в панике. — Одумайся! Остановись!

Но… Он не сдается.

Шаг, второй… И я трескаю Хозяина гитарой по голове.

Бам-м-м-м-м-м-м-м… Гул такой нас накрывает, будто кто-то в гонг ударил.

Фильфиневич стонет и качается, однако быстро в себя приходит. Взбешенно зарычав, едва не сломав мне руки, вырывает инструмент. Даже не попытавшись оценить урон, отбрасывает гитару на кровать. Соединяет пальцы на моем запястье. Но закрепить кандалы, к счастью, не успевает. Я дергаюсь и ускользаю.

Спасибо Богу за мой маленький рост!

Юркаю под стол и, опрокинув кресло, перебегаю в безопасную зону. Однако Люцифер оказывается быстрее, чем я рассчитываю — налетает сзади. Перехватив своими чертовыми ручищами поперек тела, со звериным ревом отрывает меня от пола.