Книга Я тебя не хочу, страница 261 – Елена Тодорова

Возможно, дело в том, что сны о прошлом сексуального характера. А возможно, и в том, что, забывшись, я не выпила настойки Ясмин и конфликтовать с чувствами, которые воскрешает моя память, попросту нечему.

Утром, а точнее, ближе к обеду, когда все обитатели выползают из своих комнат, дача Чарушина дивно походит на дурдомище.

— У тебя красивый член, — льет в уши девица свободного поведения.

— Дай мне допить кофе, и ты сможешь отсосать этот красивый член, — обещает ей Шатохин.

И все это посреди гостиной. В полный голос. Без какого-либо стеснения.

Я спотыкаюсь и чуть не падаю. Размахивая руками, едва успеваю поймать равновесие, которое, клянусь, держится на одном-единственном желании — убраться из зараженного биополя парочки как можно скорее.

Брр… На ходу плечами передергиваю.

— Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? — мелодично, но при этом все так же странно, растягивает на кухне кудрявый паренек.

— Вареной кукурузы хочу, — уныло отвечает ему какая-то девчонка.

— Нет уж, я убью соседей, что мешают спать! — экспрессивно горланит чубатый.

— Мешаем спать здесь только мы.

Подныриваю под чью-то расписанную татуировками руку, дабы добраться до холодильника. Пока достаю воду, в продовольственное пространство пролазит кто-то третий.

— Блядь… — мучительно стонет несчастный. — Мне срочно нужен похмельный суп Чариной мамы. Зря мы не позвали стариков!

— Рассола ебани, — предлагает альтернативу пробирающийся с чашкой к раковине Шатохин.

Краем глаза замечаю, что с изображения на этой кружке совсем незнакомая блондинка улыбается.

— Да, сука… Нет рассола! Прокурор остатки увел!

— А надо было не щелкать, — откликается тот самый Прокурор.

Я как раз благополучно из-под мыхи «несчастного» выбираюсь. Пока вскрываю бутылку, невольно залипаю на стоящей рядом с огромным и грозным Прокурором миниатюрной болтушке. Вчера слышала, как ее называли Соней Солнышком. Сегодня соглашаюсь, она прям сияет.

— Кто-нибудь видел мой красный купальник? — с порога бросает в толпу липучка Чарушина.

— У бассейна на цоколе! И, кстати, че эт он там валялся, м?

Не знаю, кто говорит последнее… Теряюсь в царящем вокруг хаосе.

— Не трать зря время. Заскамить эту шлюшку не получится, — со смехом замечает та самая девица, которая пару минут назад во всеуслышанье нахваливала половой агрегат лося.

Эм… Как я, подавившись, не прыскаю на близстоящих водой — один черт знает!

Соня стучит мне по спине.

— Куда я, мать вашу, попала? — выдыхаю вместо благодарности.

Она лишь смеется и качает головой.

— Угадайте, кто мне сегодня писал и напрашивался к Чарушину на дачу? — выкрикивает еще один неопознанный женский голос.

— И кто же?

— Ну угадайте! Так ведь интереснее! Подсказка: это та, кого мы все вместе не выносим!

— Сук… — брякнув это, Тоха всовывает между губ сигарету и, зажимая ее зубами, пробивает карманы в поисках зажигалки. — Так она уже здесь, — задвигает, глядя на вертлявую задницу липучки.

Та в этот момент расщепляет в стакане с водой обезболивающее и, увы, не может знать, что говорят о ней. Мерзко, но мне смешно. Солнышко, походу, разделяет наши с Шатохиным чувства — прокашливая в кулак неуместное хихиканье, ловлю ее лукавую улыбку.

— А можно конкретнее? — сипит липучка, манерно прикладывая ко лбу ладонь. — У нас же тридцать три врага.