Книга Измена. Жена на полставки, страница 62 – Екатерина Мордвинцева

— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.

— Доброе, — он обернулся, улыбнувшись. — Будет готово через минуту. Садись, не стой.

— Я и сижу.

— Точно, — он засмеялся.

Блины были тонкими, кружевными — такими, как я любила в детстве. Мама пекла такие. Потом я пыталась повторить, но никогда не получалось идеально.

— Где научился? — спросила я, намазывая блин вареньем.

— Елена Федоровна показала, — ответил Олег, садясь напротив. — Говорит, мужик должен уметь готовить, чтобы женщину не потерять.

— Разве мужика держат блинами?

— Не блинами, — он покачал головой. — Вниманием. Заботой. Тем, что он не ленится встать пораньше и сделать приятное.

— Ты очень внимательный, — признала я. — Иногда мне становится неловко.

— Не надо, — он накрыл мою ладонь своей. — Я делаю это не из чувства долга. Мне самому приятно.

— Но ты не должен...

— Не должен, — согласился он. — Хочу. Это разные вещи.

Я замолчала. Спорить с ним было бесполезно — он всегда находил слова, чтобы доказать свою правоту. Но в этом его упрямстве было что-то тёплое, почти нежное. Он не демонстрировал заботу — он просто был заботливым. Естественно, как дышит.

— Сегодня к нам приедет Софа, — напомнила я. — Мы договорились с Аллой.

— Я помню, — кивнул Олег. — Я купил ей подарок.

— Подарок? — удивилась я. — Зачем?

— Потому что девочка идёт в гости, — он пожал плечами. — Это должно быть праздником.

— Олег, ты слишком много для меня делаешь, — я покачала головой. — Я не могу…

— Можешь, — перебил он. — Просто прими. Как данность. Как факт. Твоя внучка — хорошая девочка, она заслуживает радости. А я могу эту радость подарить. Что здесь плохого?

Ничего плохого.

Кроме того, что я начинала привыкать.

Привыкать к его заботе, к его близости, к тому, что рядом есть человек, который думает о тебе, помнит о тебе, старается для тебя.

Это пугало.

Потому что привычка — первый шаг к зависимости. А зависимость — к потере себя.

Я не хотела терять себя.

Не снова.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Ты прав. Софа будет рада.

— Вот и отлично, — он встал, убрал тарелки в раковину, повернулся ко мне. — У тебя всё нормально? Ты какая-то напряжённая.

— Всё хорошо, — солгала я. — Просто волнуюсь перед встречей.

— Понятно, — он не поверил, но не стал давить. — Хочешь, я оставлю вас вдвоём? В смысле, уеду куда-нибудь с Дашей, не буду мешать?

— Нет, — я покачала головой. — Оставайся. Софа должна привыкать к тебе.

— К чему? — он поднял бровь.

— К тому, что ты часть моей жизни, — тихо ответила я. — Если мы с тобой… если у нас что-то получится… она должна знать тебя. Доверять тебе.

— Ты говоришь о будущем, — заметил он.

— Я начинаю думать о будущем, — призналась я. — Это пугает, но я пытаюсь.

— Молодец, — он подошёл, приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты справишься. Мы оба справимся.

— Обещаешь? — спросила я почти шёпотом.

— Обещаю, — ответил он серьёзно.

И в этот момент я почти поверила, что мы действительно сможем быть счастливы.

Почти.

Софа приехала с Аллой в двенадцать.

Я ждала их у подъезда, кутаясь в пальто — март обманывал: днём вроде бы солнце, а ветер всё ещё зимний. Увидев знакомую машину, я шагнула навстречу, чувствуя, как сердце ухает вниз, а потом взлетает куда-то к горлу.

— Бабуля! — Софа выскочила из машины, бросилась ко мне, обхватила за талию. Она была в новом пальто, розовом, с капюшоном в виде заячьих ушей, и в красных резиновых сапогах, несмотря на отсутствие луж.