Книга Измена. Жена на полставки, страница 53 – Екатерина Мордвинцева

— Хорошо, — кивнул он. — С утра поедем.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы ещё немного посидели молча, а потом я пошла спать.

Уснула быстро, без снов.

Утром предстоял новый день.

Новая битва.

Новая надежда.

* * *

Светлана…

Мама жила на окраине города, в маленькой двухкомнатной хрущёвке, которую получила ещё от завода. Ей было шестьдесят восемь, она давно была на пенсии, но держалась бодро — занималась скандинавской ходьбой, ходила в бассейн, ездила на экскурсии с клубом «Активное долголетие».

Мы не были близки последние годы. Мама всегда была на стороне Толика — считала, что я слишком много на себя беру, что мужа надо слушаться, что главное для женщины — семья, а карьера и самореализация — это всё от лукавого.

— Зачем тебе работать, если муж зарабатывает? — говорила она. — Сиди дома, внучку нянчи, пироги пеки.

Но я не умела сидеть дома. Я привыкла быть нужной — на работе, в семье, в жизни. Без работы я чувствовала себя никем, пустым местом, придатком к мужу и детям.

Мама этого не понимала.

И мы отдалились.

Но сейчас, когда рухнул мой брак, когда враги сплотились против меня, я вспомнила: мама есть. И как бы мы ни ссорились, как бы ни расходились во взглядах — она моя мать. И она единственная, кто, возможно, встанет на мою сторону.

— Я одна пойду, — сказала я Олегу, когда мы припарковались у её дома.

— Я подожду в машине, — кивнул он.

— Нет, — я покачала головой. — Поезжай по делам. Я потом на такси доеду.

— Я подожду, — повторил он твёрдо. — Не спорь.

Я не стала спорить.

Мама открыла дверь не сразу. Я позвонила три раза, прежде чем услышала шаркающие шаги и её недовольное:

— Кого там принесло?

— Мам, это я, — сказала я в дверной глазок. — Открой.

Дверь открылась.

Мама стояла на пороге — в старом халате, с бигуди на голове, с недовольным лицом.

— Чего пришла? — спросила она, не приглашая войти. — Опять деньги просить?

— Нет, мам, — я с трудом сдерживала обиду. — Не деньги. Поговорить.

— О чём?

— О разводе, — я выдохнула. — Можно войти? Или мне на лестнице стоять?

Она посторонилась, пропуская меня.

Квартира пахла старением — лекарствами, тёплой пылью, кошкой, которая дремала на батарее. Всё было таким же, как в моём детстве — старый сервант, выцветшие шторы, ковёр на стене.

— Садись, — мама указала на табуретку у стола. — Рассказывай.

Я села.

И рассказала.

Всё. Про юбилей. Про Полину. Про гостиницу. Про Колю, который выгнал. Про Олега, который приютил. Про Толика, который подал на развод первым и требует отдать ему Софу.

Мама слушала молча, не перебивая. Только качала головой и вздыхала.

— Дура ты, Светка, — сказала она, когда я закончила. — Дура.

— Почему? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Потому что мужа надо держать, — наставительно сказала она. — Не отпускать. Ублажать. Быть для него лучшей. А ты? На работу убежала, карьеру строила. Вот он и нашёл ту, кто дома сидит и пироги печёт.

— Мам, он мне изменил! — возмутилась я. — На моём юбилее! Он целовался с ней в туалете, пока я ждала его за столом!

— И что с того? — мама пожала плечами. — Подумаешь, поцеловал. Не убил же. Не избил. Не бросил. А ты — ушла. Сама. По своей воле.

— Ты оправдываешь его? — я не верила своим ушам.

— Я не оправдываю, — мама вздохнула. — Я говорю, как есть. Мужики — они такие. Все изменяют. И твой отец изменял. И я знала. Но молчала. Потому что семья дороже.