Книга Измена. Жена на полставки, страница 34 – Екатерина Мордвинцева

— Я не спала с вашим мужем.

Я усмехнулась.

— Я видела вас в туалете. Своими глазами.

— Видели, — кивнула она. — Но это был не наш поцелуй. Это он меня поцеловал. Я не хотела. Я пыталась оттолкнуть его, но у меня не получилось. Он сильнее.

— Зачем вы тогда пришли на мой юбилей? Зачем позволили ему пригласить вас?

— Потому что он шантажировал меня, — её голос сорвался. — Светлана Витальевна, я не знаю, как сказать… У меня есть парень. Мы вместе уже три года. И ваш муж… он узнал, что мой парень когда-то был судим. Это давно было, он отсидел, вышел, исправился, работает, никого не трогает. Но для вашего мужа это был козырь. Он сказал, что если я не соглашусь помогать ему — он расскажет всем на работе, и моего парня уволят. А кого с судимостью возьмут?

Я слушала, не веря своим ушам.

— Помогать? В чем?

— Якобы быть его любовницей, — Полина вытерла слезы, катившиеся по щекам. — Он хотел, чтобы вы узнали. Хотел развода, но не хотел терять деньги. Думал, если вы узнаете об измене, то сами уйдете, ничего не требуя. А он сможет оставить себе все — квартиру, дачу, сбережения.

— Зачем ему развод? — спросила я, чувствуя, как внутри все леденеет.

— У него есть другая женщина, — выдохнула Полина. — Не я. Другая. Моложе, богаче. Он хочет быть с ней, но она не будет с ним, пока он женат. Он хотел, чтобы вы подали на развод первыми, как инициатор, и чтобы виноватой были вы.

— А вы? — спросила я. — Почему вы согласились играть эту роль?

— Потому что боялась, — она всхлипнула. — Он говорил, что если я не соглашусь, он уничтожит моего парня. Говорил, что у него есть связи. И я поверила. Простите меня, пожалуйста. Я дура, я трусиха, я…

Она замолчала, закрыв лицо руками.

Я смотрела на нее и не знала, что чувствовать. Злость? Жалость? Омерзение?

Все вместе.

— Если вы говорите правду, — сказала я наконец, — почему вы решили рассказать мне сейчас?

— Потому что не могу больше, — Полина подняла на меня заплаканные глаза. — Ваш муж… он вчера пришел ко мне пьяный. Говорил, что вы подали на развод, что юристы уже готовят документы, что он все потеряет. Он меня ударил. Сказал, что я плохо сыграла свою роль, что вы не ушли сразу, не бросили все и не приползли к нему с повинной. Что я — никчемная дрянь. И тогда я поняла: я не хочу больше быть его марионеткой. Пусть делает, что хочет. Пусть рассказывает про Витьку кому угодно. Мы уедем в другой город, найдем работу. Но я не хочу больше врать. Не хочу, чтобы вы страдали из-за меня.

Я молчала.

Кофе остыл. За окном моросил дождь, и по стеклу стекали серые капли.

— Спасибо, что сказали, — произнесла я наконец. — Спасибо, что нашли смелость.

— Простите меня, — повторила Полина. — Если бы я могла все вернуть…

— Не можете, — я встала. — Но вы хотя бы попытались исправить. Это уже много.

Я повернулась к выходу. Олег уже стоял у стойки, расплачиваясь за кофе. В его глазах был вопрос.

— Потом расскажу, — сказала я. — Поехали домой.

«Домой», — снова это слово.

Я поймала себя на мысли, что произнесла его не задумываясь.

Олег не поправил меня.

Только взял за локоть и вывел на улицу, под холодный дождь, который смывал с меня остатки прежней жизни.

Светлана…

Мы ехали молча.

Дождь барабанил по крыше машины, дворники монотонно скрипели по стеклу, и этот звук, казалось, заполнял собой всю тишину в салоне. Я смотрела в окно на размытые огни города и пыталась переварить то, что услышала.