Книга Измена. Жена на полставки, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

— За что?

— За то, что не смог спасти, — она вздохнула. — Ладно, поздно уже. Спокойной ночи, Светлана Витальевна.

— Спокойной ночи, Даша.

Она ушла в свою комнату, и музыка стихла.

Я постояла в коридоре, переваривая разговор, а потом направилась в спальню — ту, которую теперь называла «своей», хотя это была спальня Олега, его комната, его кровать.

Но сегодня он спал на диване в гостиной.

Каждую ночь, с тех пор как я здесь, он отдавал мне свою постель, а сам уходил в гостиную, стелил покрывало на диван и засыпал под телевизор. Я предлагала поменяться — он отказывался. Я говорила, что могу спать на диване — он не слушал.

«Ты гостья», — говорил он. И в этом «гостья» было что-то такое, отчего мне хотелось плакать.

Потому что я была не просто гостьей.

Я была женщиной, которую приютили из жалости.

Или нет?

Я не знала. Я боялась думать об этом.

Я лежала в темноте и смотрела в потолок. Мысли не давали уснуть, крутились в голове, как заезженная пластинка.

Толик, Полина, развод, суд, раздел имущества. Сын, который предал. Сын, который остался. Даша, которая, оказывается, не такая уж и стерва. Олег, который… который был просто добрым человеком.

Или не просто?

Я закрыла глаза и попыталась представить, что было бы, если бы не он. Если бы он не подошел тогда на парковке, не забрал меня от подъезда Коли, не привез к себе. Где бы я сейчас была? В гостинице, на деньги, которые тают с каждым днем? У Юры на диване, стесняясь попросить стакан воды? Или, может быть, вернулась бы к Толику, поверив в очередную ложь?

Скорее последнее.

Потому что Светлана, которую я знала, была слабой. Привыкшей подчиняться. Боящейся одиночества.

Но теперь я стала другой.

Я чувствовала это каждой клеткой.

Тот вечер в ресторане, слезы в гостинице, холодный ветер на улице, когда я стояла с чемоданом и не знала, куда идти — это изменило меня. Навсегда.

Я больше никогда не буду удобной.

Ни для мужа. Ни для сыновей. Ни для кого бы то ни было.

Теперь я буду жить для себя.

Наверное, впервые за двадцать пять лет.

Я заснула под эти мысли, и мне приснилось море. Чистое, синее, бесконечное. Я стояла на берегу и смотрела на горизонт, и ветер трепал мои волосы, и я была свободна.

Абсолютно свободна.

Утро началось с громкого стука в дверь спальни.

— Пап! Светлана Витальевна! Вставайте! — голос Даши был возбужденным. — Я завтрак приготовила!

Я села на кровати, протирая глаза. Завтрак? Двадцатилетняя девушка, которая вчера была в пижаме с единорогами, приготовила завтрак?

— Иду! — крикнула я, накидывая халат.

Когда я вышла на кухню, то увидела Олега, сидящего за столом с таким выражением лица, будто он присутствовал при конце света. Даша суетилась у плиты, переворачивая блины, и от нее исходил такой аромат, что у меня потекли слюнки.

— Доброе утро! — пропела девушка, заметив меня. — Садитесь! Сейчас будет готово.

— Ты умеешь готовить? — удивилась я, садясь напротив Олега. Он поднял на меня глаза, и в них читалось: «Я в таком же шоке, как и ты».

— Конечно, умею! — Даша обиженно надула губки. — Я не только по клубам шастаю. Мама научила.

При упоминании матери Олег напрягся, но ничего не сказал.

Блины получились отменными — тонкими, кружевными, с творогом и сметаной. Даша поставила на стол тарелку с горкой, села рядом и с довольным видом уставилась на нас.