Книга Измена. Жена на полставки, страница 29 – Екатерина Мордвинцева

— Мам, — Юра сел на стул, наклонился ко мне. — А с Гурьяновым… ты уверена, что это нормально? Жить у мужчины, который тебе не муж, не брат, не родственник?

— Он просто помогает мне, — ответила я, хотя сама не была до конца уверена в этой фразе. — Предложил пожить пару дней, пока я не найду квартиру.

— И ты ему веришь?

— А почему я должна ему не верить? — вопрос застал меня врасплох.

— Потому что он мужик, мам, — вздохнул Юра. — И потому что я не слепой. Я видел, как он на тебя смотрит на корпоративах. Как на конфету.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась я, хотя внутри что-то кольнуло.

— Ничего я не преувеличиваю, — упрямо сказал сын. — Но знаешь что? Может, оно и к лучшему. Гурьянов — человек серьезный, не то что наш отец. Если у вас что-то получится… я не буду против.

— Юра! — возмутилась я. — Ничего у нас не получится! Он мой начальник!

— И что? — сын пожал плечами. — У начальников тоже сердца есть.

Я только вздохнула. Разговаривать с ним на эту тему было бесполезно.

— Лучше скажи, — перевела я тему, — у тебя самого как дела? Как работа? С девушкой что?

Юра помрачнел.

— С Леной расстались, — буркнул он. — Неделю назад.

— Ой, Юрочка, — я взяла его за руку. — Что случилось?

— Ничего, — он отвел взгляд. — Не сошлись характерами. Она хотела, чтобы я был другим, а я не хочу меняться. Вот и разбежались.

— Жалко, — искренне сказала я. — Лена была хорошей девочкой.

— Хорошие девочки любят хороших мальчиков, — усмехнулся сын. — А я не очень.

— Глупости говоришь, — строго сказала я. — Ты замечательный. И Лена просто не сумела этого разглядеть.

— Или разглядела слишком хорошо, — он встал, поцеловал меня в щеку. — Ладно, мам, мне пора. Я на час отпросился, надо возвращаться.

— Спасибо, что зашел, — я обняла его, прижимая к себе так, будто он все еще был маленьким мальчиком, который боялся темноты.

— Я тебя люблю, мам, — сказал он в мои волосы. — И если что — у меня всегда есть диван. Не стесняйся. В отличие от Кольки, я мать не выгоняю.

— Я знаю, сынок, — прошептала я. — Спасибо.

Он ушел, оставив после себя запах табака, молодости и какой-то щемящей нежности, от которой хотелось плакать.

Мой мальчик. Мой хороший.

Один из двоих, кто не предал.

День тянулся медленно. Я работала, отвечала на звонки, согласовывала документы, но мысли то и дело возвращались к одному и тому же.

К вечеру.

Потому что вечером я снова поеду в его дом.

Это пугало. Это волновало. Это вызывало странное, забытое чувство, которое я не решалась назвать вслух.

Волнение.

Как у девчонки на первом свидании.

«Ты что, с ума сошла? — одернула я себя. — Ты взрослая женщина. У тебя двое взрослых сыновей и внучка. Какое свидание? Какое волнение? Просто временное убежище. Просто помощь. Ничего больше».

Но сердце, глупое сердце, билось быстрее всякий раз, когда я вспоминала утренний кофе и его взгляд поверх чашки.

В четыре часа, когда до конца рабочего дня оставался час, в дверь снова постучали.

— Войдите.

На пороге стоял Марат Ильнусович, начальник службы безопасности. Коренастый, с цепким взглядом и легкой, едва заметной улыбкой, которая делала его суровое лицо почти добрым.

— Светлана Витальевна, — он вошел и закрыл за собой дверь. — Есть минутка?

— Конечно, Марат Ильнусович, — я отложила бумаги и указала на стул. — Присаживайтесь.