Книга Отчим, страница 48 – Mariya Velvet

* * *

Гольдман, вы точно не списали? — восьмидесятилетний Николай Петрович, учитель математики, тряс ее тетрадью перед классом. Его морщинистое лицо светилось почти восторгом.

— Задача на комбинаторику, а вы применили теорию графов! Откуда вы это знаете?

— Читала… — Анна покраснела. — Мне нравится, как математика описывает мир. Блогеров некоторых, математиков, иногда смотрю.

Старик засмеялся:

— Да вы, барышня, редкий экземпляр толковости! Будете продолжать в том же духе — попробуемся на олимпиаду.

После уроков он задержал ее у доски, рисуя мелом сложные схемы.

— Докажите, что это уравнение не имеет решения, — решил он проверить девушку.

Аня впилась взглядом в цифры, чувствуя, как в голове щелкают шестеренки. Минута, две… Вздохнула. Сразу не выходит, попробуем вместе с учителем.

— Если предположить, что Х — иррациональное число… — начала она, и Николай Петрович заулыбался, как ребенок, нашедший потерянную игрушку.

* * *

Вадик Грачев в очередной раз поджидал ее у раздевалки. Его дурацкая кожаная куртка пахла сигаретами, а взгляд пытался быть дерзким, но выдавал неуверенность. А еще Вадик был крупным, толстым и не особенно умным.

— Эй, Гольдман, ну, это, я на тачке, отец на день рождения подогнал. Поехали, подвезу до дома! — предложил одноклассник.

— Спасибо, но мне надо в библиотеку, — Анна взяла учебник химии, прижимая его к груди как щит.

— Ты что, зазналась? Типа вы за границей там все особенные! — он шагнул ближе. — Я с тобой по-хорошему хочу.

— А я с тобой не хочу, — голос Ани дрогнул, голубые глаза заметали молнии, но она не отступила.

Вовка Селиверстов, высокий и угловатый, как журавль, появился из-за угла.

— Вадим, отстань. Она же сказала!

— Ты чего, сестру себе нашел? — Вадик фыркнул, но отошел. Его взгляд обещал: «Еще вернусь».

* * *

Через пару дней, вечером на кухне, Лена чистила картошку, нервно орудуя ножом.

— Аня, ну почему ты не сходишь с Вовкой в кино? Он за тебя горой стоит! Что тебе стоит!

— Мне не нужна его гора, — Анна вздохнула, помогая мачехе с приготовлением ужина. — И не хочу я никого выбирать! Я вообще не вещь. Что за традиции у вас странные, что девушка должна быть обязательно «с кем-то».

Платон, стоявший в дверном проеме прихожей, со злостью бросил пальто на тумбочку. Ему не нравился этот разговор. Не нравилось, как Лена настаивала, словно пыталась выдать Аню замуж за первого встречного.

— Лена, хватит давить на Анну — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Аня вздрогнула, подняв глаза.

— Они с Вовкой твоим сами разберутся.

Лена удивленно пожала плечами:

— Ты чего такой колючий, Платон?

— Просто не надо ей манипулировать, — буркнул он, отвернувшись к окну.

— Вовку бьют уже не в первый раз, из-за нашей турецкой красавицы, перессорившей всех, — сказала нервно Лена. — Знаешь, против толпы даже тайский бокс не особо помогает.

Дождь стучал в стекло, а в груди у Платона клокотало что-то незнакомое. Он поймал взгляд Анны — беспокойный, изучающий.

«Она всё видит», — мелькнуло у мужчины, и он поспешно добавил:

— Лена, я завтра поговорю с Грачевым. Твоего сына больше не тронут.

Но когда он вышел в коридор, его мысли были не о Вадиме. Он вспомнил, как Вовка сегодня провожал Анну, и, наклонившись к ней, смеялся над её шуткой. Как блестели её глаза, когда она прощалась с ним.