Книга Отчим, страница 45 – Mariya Velvet

— Ты решила превратиться в призрака? — голос его был низким, сдавленным, будто гнев душил слова в горле. — Исчезаешь на дни, избегаешь взглядов… Это детские игры, Аня!

Она еще больше отпрянула к окну, за спиной у неё чётко виднелась грань между мирами: здесь — её безупречное убежище с выглаженными шторами и пледом, сложенным в уголке кресла; за дверью — дом, погружённый в хаос.

Неделя её затворничества оставила следы: в гостиной громоздилась гора немытой посуды, на лестнице песок, а в прихожей пахло затхлостью из-за мешка с мусором, забытого у двери. Турецкая принцесса его упрямо перешагивала, Платон двигал ногой, а Лена не замечала.

Ее пальцы с волнением перебирали кружевной рукав кофты — белой, воздушной, слишком хрупкой для этой напряженной атмосферы. Он заметил, как дрожит ее плечо под тонкой тканью, как вздымается идеальная, четко прорисованная грудь, и что-то внутри него сжалось. Даже сейчас, когда внутри него созрела решимость поговорить, он не мог оторвать глаз от ее загорелой за лето кожи, от хлопковых бретелек, соскользнувших вниз, обнажив ключицы. Безумец, не нужно на это все смотреть, но как же красиво!

— Чего ты добиваешься? Чтобы я каждую ночь засыпал с чувством вины? — выдохнул он, внезапно срываясь на хрипоту. В голове всплывали воспоминания: ее смех на кухне, успешные попытки готовить, запах специй, которые она купила по совету из телепередачи… Теперь же между ними висела стена молчания. И со стороны Ани — еще и явного недоумения за его вторжение.

— Мне… просто нужно время, — просто и ясно сказала она, и голос ее дрогнул, как струна. — Всё стало слишком… — она замолчала, закусив губу до красноты.

Он совершенно необдуманно шагнул ближе, и воздух между ними зарядился током. Запах ее шампуня — ударил в нос, вызывая давно забытое головокружение. Рука его непроизвольно потянулась к ней, но он сжал кулак, утопив пальцы с коротко остриженными ногтями в ладони.

— Давай не будем драматизировать, пожалуйста, — отрезал Платон, делая акцент на каждом слове, будто вырубая их топором. — Завтра попробуй спуститься… хотя бы к ужину. Я прошу тебя, давай не будем затягивать эту недосказанность. Или я сам приду сюда… с тарелкой.

Пауза повисла густая, как сироп. Где-то за окном каркала ворона.

— К школе подготовилась? — спросил он резче, чем планировал, пытаясь зацепиться за что-то нейтральное.

— Завтра второе сентября, Платон, — Анна нарочито выпрямилась, пряча дрожь в голосе. — Учебники, тетради… естественно всё куплено.

Он фыркнул, мысленно представляя кухню: крошки на столе, пустые коробки, кружку с трещиной, залитую засохшим кофе. Бардак, который она игнорировала семь дней. Но здесь, в её святилище, царил абсурдный порядок. Даже карандаши в стакане лежали по цветам радуги.

— Идеальный порядок, — язвительно бросил он, кивнув в сторону двери, за которой маячил хаос.

Аня резко вскинула руки, и кружевной рукав соскользнул, обнажив несколько тонких шрамов на предплечье — старых, едва заметных. Им несколько месяцев. Специалисту сразу ясно, что это такое. Он замер, затаив дыхание.

Платон пожалел, что вообще открывал рот, предъявляя какие-то ни было претензии.

— Я тебе… вам не домработница! — голос девушки сорвался, но тут же погас.

— Ладно… Приберу сам. Завтра, — только и смог растерянно сказать Платон.