Книга Чужие под одной фамилией, страница 29 – Александра Новикова

Чёрт.

Я резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. На стройке, на ржавых лесах без страховки, я так не дёргался, а тут — просто подпись.

Просто брак...

Здание стояло у дороги, светлое, с выцветшей табличкой и красными перилами. Я вылез из машины первым, Никита следом.

— Как ты? — спросил друг, обойдя машину.

— Пиздец, — тихо выдохнул, и собравшись открыл заднюю дверь.

Ника вышла медленно, и всё-таки подняла глаза. Карие, такие красивые, что я мог бы смотреть вечно. Она выглядела так, будто в любую секунду была готова сбежать. Бледная, напряжённая, пальцы судорожно сжимали телефон. Я не торопил, видя, как ей страшно.

— Готова? — спросил я.

— Да, я не передумала, — Ника кивнула, и направилась ко входу.

Меня будто током прошило. Она правда не передумала. Могла бы сбежать, устроить истерику, или хотя бы разрыдаться. Но нет, просто стоит, бледная, испуганная, и верит мне.

Верит, блять, мне...

Внутри пахло бумагой и тяжёлыми духами. За стойкой восседала полноватая женщина в строгом костюме с высокой причёской. Она мазнула по Никите взглядом, полным лёгкого презрения.

— Так это и есть ваши детишки? — спросила женщина.

— И вам добрый день, Валентина Семёновна. Да, эти самые, — Никита буркнул.

— Добрый, прости Господи, — пробормотала она под нос, — Ладно, проходите в комнату для регистрации, Галя сейчас подойдёт.

Мы прошли в небольшой зал. Белые стены, пыльный фикус в углу, будто оставленный здесь ещё лет тридцать назад, и стол с гербом, как из советских времён. Часы на стене тикали неестественно громко, и от этого ритма подкатывала тошнота. Всё неслось слишком быстро. Шуршание бумаг, скрип стульев, тяжёлые вздохи регистраторши.

— Фамилию мужа брать будете? — спросила регистраторша, не поднимая глаз от бланков.

— Да, — голос Ники чуть дрогнул, но прозвучал твёрдо.

Я повернул голову. Ника сидела прямо, словно пыталась собрать себя по кусочкам, лицо спокойное, но губы дрожали. Мы это не обсуждали. Я бы не стал давить, не стал даже спрашивать, решила бы оставить свою — да на здоровье. Но она выбрала мою. Выбрала отрезать прошлое… мать, отца, дом, и всё, что делало её частью той жизни.

Соколова.

Звучало дико, но в ту секунду она внезапно стала для меня чем-то по-настоящему родным.

Никита стоял сбоку, держа в руках телефон, и периодически поглядывал в него.

— Ян, согласен ли ты взять в жёны Веронику?

— Согласен, — голос вышел хриплым.

Не страх, не сомнение, а что-то другое, слишком большое, слишком новое, чтобы признать его вслух. Я хотел добавить "конечно", хотел усмехнуться, бросить какую-нибудь грубую, саркастическую фразу… Но не смог, не в этот момент.

— Согласна ли ты, Вероника, взять Яна в мужья?

— Согласна, — её голос сорвался, выдавая охвативший её ужас.

Женщина протянула нам бумаги, я поставил подписи первым. Ника взяла ручку следом, её рука дрожала сильнее, чем я думал. Настолько, что в один момент я машинально потянулся к ней, хотел перехватить её ладонь, но вовремя остановился.

Она сама, она сможет.

Ника поставила подпись — аккуратно, ровно, не отводя взгляда от бумаги. Казалось, посмотри она сейчас на кого-то из нас, и та хрупкая уверенность, что держала её последние минуты, рассыплется в прах. Когда чернила впитались в бланк, в зале стало пронзительно пусто. Никита кашлянул, нарушая тишину, а женщина равнодушно забрала лист, шлёпнула печать и протянула нам свидетельство.