Книга Чужие под одной фамилией, страница 192 – Александра Новикова

— Ян, давай сюда, — Ника нырнула в предпоследний отсек.

Выбрала место подальше от всех, лишь бы не пересекаться ни с кем лишний раз. Я с грохотом запихнул её гигантский чемодан под низ, Ника тем временем пыталась забросить огромный мешок с костюмами на верхнюю полку.

— Давай я, — аккуратно перехватил у неё тяжёлую ткань. — Может, на третью полку закинуть? Туда, на самый верх? Там мешать не будет, если кто-то подсядет.

Ника посмотрела на пустые соседние полки, потом на меня. В её глазах было какое-то странное, тупое сожаление.

— Не надо, Ян. Здесь только мы вдвоём будем.

Я замер с мешком в руках. Слова резанули по ушам. Вагон забит битком, в начале все теснятся, смеются, спорят, кто у окна... А у нас — пустота, полный штиль. Словно вокруг нас невидимая колючая проволока натянута. До меня наконец начало доходить. Никто не посадит сюда своего ребёнка. Ни одна мать не разрешит дочке ехать в паре метров от "насильника".

Я аккуратно уложил костюмы на вторую полку. Внутри всё закипало от этой дикой несправедливости, но я заставил себя выдохнуть. Ника сидела у окна, сжавшись в комок, совсем крошечная на фоне огромного окна, и смотрела на перрон, где родители ещё разговаривали с детьми перед отправлением. Смотрела на чужую нежность, которой её лишили.

— Ну и ладно, — сел напротив, стараясь говорить бодро, хотя голос предательски хрипел. — Зато мешать никто не будет. Будем ехать как короли, весь отсек в нашем распоряжении.

— Ян… — она наконец посмотрела на меня. — Просто не обращай внимания, хорошо?

Я кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Обещал Эльвире не мешать, вот и не мешаю. Просто сижу тенью рядом со своей женой, пока весь вагон делает вид, что нас не существует.

Тишину нарушили несколько мам. Они по-хозяйски начали закидывать сумки на полки напротив нашего отсека, переговариваясь о каких-то бытовых мелочах, полностью игнорируя наше присутствие. Судя по всему, из этих мест решили сделать склад, чтобы баулы не мешались под ногами у детей.

— Вам помочь поднять? — спросил я, поднимаясь, и стараясь, чтобы голос звучал поспокойнее, без наезда.

Женщины замерли, словно звук моего голоса был чем-то непристойным. Одна из них посмотрела на меня с каким-то холодным, вежливым безразличием, от которого по спине пробежал холодок.

— Нет, спасибо, Ян. Мы сами справимся. Тут всё по порядку должно лежать.

— Ладно, — буркнул, садясь обратно.

Пока они раскладывали вещи, которые им стаскивали девчонки со всего вагона, подошли несколько старших девочек. Я сразу узнал пару лиц — видел их мельком у школы. Они передали мамам какие-то пакеты и затормозили у наших полок, замерев в нерешительности.

— Привет... Это Ян, — Ника робко кивнула в мою сторону.

Они сухо мазнули по мне взглядами.

— Привет, — кивнула одна из них, даже не задерживая на мне внимания, и тут же переключились на Нику, обступив её так, будто меня здесь нет.

— Ник, ты как? Выглядишь совсем замученной.

— Может, тебе пересесть к нам? — в их голосах сквозила жалость, которая бесила больше, чем ненависть.

Я сидел, привалившись плечом к стенке вагона, и смотрел на это со стороны. С одной стороны хорошо, что к Нике подошли, что не игнорируют, с другой — эта невидимая стена. Я был для них пустым местом, "приложением" к Нике, которое лучше не трогать, чтобы не испачкаться об мою хуёвую репутацию.