Онлайн книга «Чужие под одной фамилией»
|
Но честно? Телефон был просто прикрытием. Каждые пару минут я поднимал глаза и смотрел на неё. Ника спала, глаза были закрыты, но я помнил этот карий омут в деталях. Стоило ей посмотреть на меня в упор — и всё, я плыл. Приходилось первым отводить взгляд, типа мне всё равно, типа я крутой и независимый. А на самом деле я просто тонул в них за секунды. Костя: "Слышь, Сокол, ты там чё, в тамбуре едешь или тебе отдельное купе выдали как особо опасному?" 12:34 Витя: "Пришлёшь фотку пальмы — прокляну." 12:35 Я: "Завалите, герои труда. Тут такой вагон, что я реально как в одиночке. Вокруг одни "святоши", смотрят так, будто я у них почку в тамбуре отжать собираюсь." 12:38 Витя: "Везёт же людям... А мы тут с Костяном цемент месим в четыре руки. Ветер такой, что у меня каску сдувает вместе со скальпом. Слышь, Ян, а Ника как?" 12:40 Я: "Спит. Вымоталась совсем, ещё и приболела перед отъездом. Так что я тут за сонного охранника. Лежит вон, как котёнок, сопит." 12:41 Костя: "Ой, бля, началось... "Котёнок", "сопит"... Сокол, ты чё, в романтика переквалифицировался? Розовые сопли по экрану не размажь. Смотри, приедешь — мы тебя быстро обратно в суровые будни вернём. Витек, слыхал? Он там милоту разводит, пока мы пашем." 12:43 Никита: "Завали Костян." 12:37 Я: "Работайте, негры, солнце ещё высоко! Скину вам фотку, когда доедем." 12:37 Витя: "Гадина ты, Соколов. Привези чурчхелы, а то не простим! И магнитик с дельфином, чтоб я на бетономешалку прикрепил." 12:38 Усмехнувшись, я убрал телефон. Пацаны были в своём репертуаре. Их тупой юмор сейчас был как раз кстати — помогал не зацикливаться на том, что полвагона родителей считают меня монстром. Перевернулся на бок, подложив подушку под голову, и залип на Нику. — Спи, — одними губами произнёс я, когда она чуть дёрнулась во сне. * * * Я стоял на пустом перроне, жадно затягиваясь сигаретой, чувствуя, как никотин немного притупляет глухое раздражение. Ветер здесь, всё ещё был колючим, пробирался под кофту, заставляя невольно ёжиться. Взгляд зацепился за огромные вокзальные часы — час сорок, до отправления ещё десять минут. Ника спала уже часа два, и не стал её будить — пусть восстанавливается, сон ей сейчас нужнее. Но я понимал: она проснётся и опять полезет за своими печеньками. Дай ей волю, она бы всю дорогу на них просидела, или вообще бы ничего не ела. Затянулся последний раз и выкинул окурок в ржавую урну, наблюдая как мимо меня, громко переговариваясь и шурша пакетами, прошли несколько мамаш из нашего вагона. Они несли пластиковые контейнеры с едой, от которых тянуло чем-то домашним и горячим. Проводив их взглядом, внутри снова кольнуло. Обида, сука, такая липкая и противная, поднялась к самому горлу. Косились на меня, как на пустое место, или грязь под ногтями. Мотнул головой игнорируя это чувство, и решительно зашагал к небольшому кафе на платформе. Внутри пахло мясом и картошкой, живот неприятно сдавило от голода. Подошёл к стойке, быстро просматривая меню. — Мне два куриных супа с собой, — сказал я кассирше. — И пирожки… Давайте два с мясом и один с картошкой. Спасибо. Женщина за прилавком быстро упаковала всё в пластиковые контейнеры и пакет. — С вас пятьсот восемьдесят рублей. Почти шесть сотен. Ощутимо, но, когда я взял в руки этот тёплый пакет, от которого шёл пар, мне стало плевать. |