Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 102 – Диана Рымарь

Наконец дверь со скрипом открывается.

На пороге показываются двое полицейских, а впереди Ваган.

Он замирает в дверном проеме, едва меня видит.

— Проходи, — рявкает на него конвоир. — Чего застрял!

Я замечаю, как Вагану достается ощутимый тычок под ребра сзади.

Морщусь… Хотя сам бы наподдал ему еще недавно.

Просто выглядит Ваган сейчас так, что не позавидуешь.

У него фиолетовые фонари под глазами, переносица заклеена здоровенным пластырем. Все несостоявшийся тесть — он врезал Вагану кулаком прямо в лицо. А еще у брата синяк на всю шею, ведь отец Карины чуть его не придушил. Едва разняли. И это далеко не единственные увечья, которые ему достались, ведь Повеян пришел на помолвку дочери не один, а с друзьями, которые тоже пожелали вступиться за невесту.

Помолвка Вагана, что состоялась несколько дней назад, закончилась дикой потасовкой, которую разнимали полицейские. Той же ночью Вагану предъявили официальные обвинения и упрятали за решетку, где он и находится теперь, ожидая суда.

Ваган шагает вперед, садится напротив, морщится от того, что никто даже не думает снимать с него наручники.

Сопровождающие оставляют нас одних, но мы оба знаем, что они за дверью и ворвутся сюда в случае чего.

— Че приперся? — шипит брат на меня зло.

— В глаза тебе посмотреть, — выдаю как есть.

— Посмотрел? — он зыркает на меня так, будто это я причина всех бед на земле. — Променял брата на течную суку…

Еще совсем недавно его слова подействовали бы на меня как оплеуха. Недавно, до всего того беспредела, который случился в моей жизни и перевернул сознание.

Сейчас как никогда я понимаю, что он умело меня провоцирует.

Сколько раз он так делал за мою жизнь — не счесть. В более молодом возрасте я велся, потом стал сдержаннее. Сейчас, когда узнал о нем все, мне и вовсе плевать на его попытки меня задеть.

Даже не царапнуло.

Царапает меня другое.

— Зачем, Ваган? — наконец спрашиваю его.

— Что «зачем»? — цедит он, буравя меня ненавидящим взглядом.

— Зачем ты это сделал с ней? Она ведь была для меня всем… Ты мне жизнь сломал тем злосчастным минетом. Неужели секундное удовольствие того стоило?

Я замолкаю, внимательно его разглядывая.

Не знаю, на что надеялся.

— А потому что не хер задираться! — выдает он совсем неожиданную фразу.

И одной лишь ею пробивает мою оборону безразличия.

— Что, блядь? — я искренне недоумеваю.

— А с чего ты решил, что ты лучше меня? — гаркает он так эмоционально, что изо рта брызжет слюна. — С чего решил, что достойнее? Как ты рассуждал, а? Лучшая женщина тебе, построишь для нее лучший дом, будут у тебя самые красивые дети… С хера ли? Вечный всеобщий любимчик, тетки с детства в задницу целовали, родители вокруг волчком крутились. Самые новые игрушки тебе, самые лучшие вещи… Помнишь, как ты сожрал в шесть лет верхушку торта? А это был мой торт на мой день рождения. С тех пор как ты родился, меня вообще прекратили замечать, пока не вырос! И даже тогда Барсег то, Барсег се… Чем ты лучше меня? Чем?!

Я разное услышать ожидал, но не такое.

Никогда я не считал, что чем-то лучше его, что родители любят меня сильнее или я чего-то достоин больше старшего брата.

И я вот ради этого сюда ехал?

Захлебнуться от его зависти и злости на меня лишь за то, что я родился? Обалдеть причины гробить мне жизнь.