Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 77 – Лина Коваль

— Как там вообще… - вздыхаю.

— У вас свинья! - говорит осуждающе.

— Это медведь…

— Я что, по-твоему, идиотка?

— Ладно… Ему ее Полина подарила, - дуюсь.

— Как оберег от татарок?

— Дурочка…

Слезы снова льются.

Стираю их подушечками пальцев.

Я сама ушла.

Разозлилась сильно. Получается, что Полина выставила меня за дверь, но я тоже ей отомстила. Перед уходом вылила в ее ботинки на тонких каблуках пол-литра воды.

Пусть чапает!

Потом убежала быстро, успела только прихватить некоторые вещи первой необходимости, а чтобы Микула при всем желании не нашел, спряталась здесь.

— Ну… хватит горевать.

— Я не горюю, - качаю головой.

— И правильно… Это ж ужас! Минута! - снова вспомнив, закатывает глаза. - Всего минута! Чего тут горевать?

— Диана! - смущаюсь.

— Хотя…. ты говорила - двадцать два с половиной, - отмеряет руками. - Это должно быть интересно…

— Диана! - говорю ещё строже.

— Я шучу. Ну ты как, вообще? - пересаживается ко мне на диван и крепко обнимает. - Кояшымка моя.

Я роняю голову на ее грудь.

— Микула хороший, - всхлипываю, с трудом успокоившись. - Он очень добрый. Самый добрый. Я никого лучше не знала. Немного бардачник… но мне даже нравилось иногда. А ещё он очень красивый. У него такие руки. Как еловые ветки, - обнимаю плечи. - Прижмет ими к себе и тепло-тепло становится.

— Ну, а минусы у твоего богатыря хотя бы есть?

— У него все красивое… - безнадежно вздыхаю.

— Дай-ка угадаю - Дианка отводит голову и хитро на меня смотрит. - У тебя четырнадцатый день цикла?

— Шестнадцатый, - с обидой сообщаю. - Но с таким как Микула Русский - каждый день становится овуляцией.

— Ему бы в клинике экстракорпорального оплодотворения работать…

— Ты…

— Ну все-все… Я шучу… Так и выслушала бы его, Ясь? Парень который день к нам в дом шастает. Весь чак-чак уже оприходовал. Отец ваш нервничает, тебя вертихвосткой называет. К чему это все? Русский обыскался весь, татарка моя страдает. И кому тогда на Руси жить хорошо?

— Он меня не любит, - разбито говорю.

— Это ты с чего взяла? Косматая сказала?

— Ну, справедливости ради - ее он хотя бы любил.

— Так ты ей его вручила, получается?

— Нет! Просто… мы друг другу не подходим.

— Смешная какая. Думаешь, мы с Ильсуром друг другу подходим?

— Вы - стопроцентно.

— А вот фигушки, дурочка. Ильсур - брат твой, поэтому ты его идеальным считаешь. А для меня он - такой же вечно раскидывающий свои носки тыкудашник. Как не соберешься, сразу: «Ты куда?». Бесит.

— Все равно мы слишком разные.…

— Все люди разные, Ясик. Это нормально, - Диана улыбается и мне становится тепло. - Не надо на этом концентрироваться, дорогая. Просто запомни, что семейная жизнь - это не игра в «Найди пять отличий», а скорее долгая партия в «Мемо», где ты ищешь одинаковые карточки, то есть ваши сходства.

Опустив голову, думаю, что эта мысль действительно интересна.

Я ведь столько думала о наших полярностях, что ни разу не нашла общее.

То, что могло бы нас как-то связать.

К примеру, и я, и Микула очень добрые.

Мы оба любим помогать.

Оба «спасатели» по своей сути.

Несмотря на общительность, мой муж довольно закрытый человек, как и я. Нам хорошо дома. Вдвоем.

— Спасибо тебе, я об этом обязательно подумаю, - говорю Диане и с волнением тянусь к своему телефону.

Включаю его, зажав кнопку.