Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 41 – Лина Коваль

— Я не… не шаромыга, я здесь живу!

— Брешешь!

— Нет.

— Может, ты воровка? - с подозрением прищуривается пергидрольная.

Пес на этих словах скалится.

— Правду говорю. - Тянусь к замочной скважине и резко убираю руку, потому что на меня снова рычат. Обе. - Вот, смотрите, у меня и ключ есть. Да и на часах восемь утра, кто в такое время квартиры грабит?

— А что, для этого есть какое-то подходящее время?

— Конечно. Обычно часов с десяти до одиннадцати, когда все соседи ушли на работу, - говорю со знанием дела. - Да и никто так просто не приходит грабить. Сначала изучают квартиры, в которых никто не живет или долго не появлялся. Развешивают маячки - обычно такие рекламки, проверяют заполнены ли почтовые ящики, или… печеньку подкладывают.

— Это ещё зачем? - хмурится женщина.

Я всегда была хорошим рассказчиком. Учительница литературы ещё заслушивалась.

— А вот под коврик кладут печеньку, а через недельку смотрят: если раздавлена - значит, в квартире кто-то появляется, если нет - значит, заброшенная. Можно грабить.

Что я несу?

— Тараканов только разводят... А ты кто такая? - Кажется, до нее доходит, что моя осведомленность слишком странная... - И откуда все это знаешь?

— Ой, - хихикаю. - Да я социальный работник, нас этому на лекциях учат, а мы своим подопечным пенсионерам рассказываем.

— А у Микулы что делаешь?

— Так я… его жена.

— Да ладно? - округляет она глаза. - Брешешь!

— Вот, - демонстрирую правую руку с ободком-колечком.

— От номер… Ты пасатри. Одна, значит, здесь ходила-ходила, жопой водила, ни одного яйца не высидела, а вторая - глянь малая какая, от горшка два вершка - и сразу ЖЕНА.

Я убираю руку и жду, пока она угомонится. Обидненько это все. Я, может, и не такая красавица писаная, как косматая, но тоже человек!...

— А Миланка-то от узнает, от у девки шок будет.

— А это кто? - я напрягаюсь.

Полина, Милана - кто ещё? Это что за мужчина такой, вокруг которого столько женщин вьется?

И при чем здесь я, мерзкая нейросеть?

Для национального баланса?

— Милана? - соседка смеётся - Да есть здесь одна. Влюбленная в него… по уши. Все ходит, высматривает, да в гости захаживает.

Бабник, значит.

— Ясно, - скриплю зубами и недобро смотрю на дверь. - Ладно, я пойду.

— Ну давай. - Пока жду лифт, тетка продолжает на меня пялиться. - Мелкая ты какая-то. Беременная поди? - кивает на мою расклешенную куртку.

— Ага. - И прежде чем уехать вниз, кричу: - Четверня у нас! Три мальчика и одна девочка!

Даже с первого этажа слышу ее тяжелые охи-вздохи.

Нацепив рюкзак, застегиваю куртку и несусь к метро. Пока трясусь в переполненном вагоне, невольно вспоминаю ночное происшествие.

Теперь, когда у меня есть информация про Милану, оно раздражает меня ещё больше.

Во всем виноваты мои биологические часы.

Я проснулась, потому что хотела по-маленькому, пришлось тащиться в туалет.

Едва оказавшись в полутемном коридоре, сразу же столкнулась с чем-то твердым, влажным и горячим. Ощущение было, будто в утюг с мощным паром вписалась и.… обожглась.

Свет вспыхнул вместе с моими щеками.

Одновременно, черт возьми.

Мне двадцать три, и я проходила анатомию в колледже, но все равно была к такому не готова. Этот Брежнев явно отдавал предпочтение баскетбольному кружку.

— Прости. Блин, прости, Ясь, - Микула, не прикрываясь и не смущаясь, проследовал в свою комнату, а я, остолбенев, рассматривала подкачанные, крепкие ягодицы. - Я полотенце чистое забыл, не думал, что ты вылетишь. Привык жить один.