Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 38 – Лина Коваль

— Примерно раз сто. Правда, в симке[1].

— Вот это опыт! - усмехаюсь.

— Какой уж есть, - она тоже робко улыбается. - Муж моей симки все время ставил грязные тарелки на верхнюю полку книжного шкафа, а ей приходилось собирать это безобразие. Тогда я поклялась, что замуж не выйду!

Я аккуратно беру ее ладонь, большим пальцем касаюсь кольца и торжественно обещаю:

— Клянусь, что буду ставить грязные тарелки на среднюю полку, чтобы тебе было удобнее их собирать, Кнопка!...

— Как романтично. Вот ещё. Будешь сам за собой убирать, - недовольно фыркает и оставшуюся часть пути грозно молчит.

Как только мы оказываемся дома, Яся закрывается в спальне и выходит оттуда домашненькая: в майке на тонких бретелях, естественно, без лифчика, и в коротких велосипедках. На полуголых ножках красуются цветастые теплые носки.

Принимаю эстафету по переодеванию, запрыгивая в серые спортивки и выбрав чистую футболку из полуразвалившейся стопки, рядом с которой теперь ровным рядом сложены белые футболки Ясмины.

Из кухни доносится смех.

— Ты чего? - испуганно заглядываю, все ещё одеваясь.

Мазнув взглядом по моему животу, жена перестает смеяться.

— Микула, что это? - Яся кивает на пига, на башке которого красуется темно-коричневая шапка с полукруглыми ушами.

Улыбаюсь.

Совсем забыл.

— Со свиньями тебе жить нельзя. Будешь жить с медведями, - пожав плечами, ставлю коробку с подарками на стол. - Давай смотреть, что там…

[1] «The Sims» - компьютерная игра

Ясмина поправляет свои ровно остриженные по подбородок волосы, вспахивает их пальчиками на макушке и с интересом оглядывается, недобро посматривая на дверь.

Медленно оборачиваюсь, потирая шею.

Дверь как дверь.

Странно, что в ней НесмеЯсе не понравилось?

Вдруг оттаивает. Взвизгивает с восторгом на всю квартиру.

— Ну, какой ты забавный, Фунтик, - снова смеётся, разглядывая мелкого хряка в медведошапке.

Тот впечатывается розовым пятаком в хрупкую лодыжку, а потом вовсе наглеет, свинячья морда: закидывает свои недокопыта на симпатичные девичьи коленки и шумно дышит.

Извращенец, блядь.

Яся же словно харама не замечает. Подмигивает будущему шницелю.

— Ладно. Раз ты с этого дня медведь, то тебя можно и погладить, да?

А меня?

Меня погладить?

И пока я прикидываю, где бы раздобыть такой вот головной убор на свою башню, чтобы вызвать в жене хоть чуточку умиления, узкая ладонь опускается на жирную холку.

— Они разве такие и должны быть? - подняв глаза на меня, задумчиво спрашивает Яся.

— Какие такие и кто? - моя рука ныряет во встроенный в гарнитур ящик за канцелярским ножом, чтобы вскрыть подарок.

— Ну… волосы... Фунтика… - жена пропускает сквозь пальцы три жалких волосины. - Редкие они какие-то…

Ясмина недобро смотрит на мою голову. Типа претензия: себе так отрастил, а хряк бегает плешивый.

— Ни разу не замечал, - равнодушно пожимаю плечами, скидывая крышку с коробки. И ржу, мысль приходит: - Может, его к поросячьему трихологу сводить?

— А такие бывают? - Яся всерьёз задумывается и ежится, словно от холода, посматривая на закрытое окно.

— Не знаю.

Острые соски тоже реагируют, и мне тут же хочется их спасать, героически отогревая. В идеале - ртом, но можно и руками.

Осознание, что мы в квартире совершенно одни, и пещёрное убеждение, что Ясмина теперь моя жена, дико возбуждает, и это, извините, мозгу неподвластно, ибо по кирпичикам заложено на генном уровне. Вряд ли в эпоху палеолита существовали фиктивные браки, в которых раздавали пещёры напротив кладбища мамонтов, правда?