Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 48 – Лина Коваль

— Как что? Колбасу с сыром режут. На бутерброды. Сами. Ножом таким, как сабля…

Как вспомню утро - так вздрогну. Аж передергивает.

Оля реагирует на мою типа шуточку смехом.

— Очень смешно, Александров. Как ваши дела?

— Нормально все, Лель. Ночь поспали. Тебя, конечно, не хватает. У меня душа болит…

— Знаю, что у тебя болит, Илья! - с укором произносит, а потом грустнеет: - Я не смогу приехать. У нас командообразующее мероприятие. На горе… Мэр придумал.

— На горе - это хорошо. Повеселись там, как следует.

— У вас точно все в порядке? - она снова прислушивается.

— Конечно. Пойду сейчас на кухню, бутерброды лопать…

— С пальцами? - она отшучивается по-черному.

— С непальцами… - имею в виду жителей Непала.

— Господи, Александров, - слышу как она улыбается. Голову на отсечение даю - делает это мягко и сексуально. - Господи, у тебя чувства юмора ни грамма…

— Такой уж я человек… - улыбаюсь в отражение и вспоминаю о Соломоне. - Пока, Лель.

— Пока. Звони, если что….

Выскочив из машины, сразу несусь к подъезду и на первом этаже ищу нужную квартиру из сообщения.

Стучусь в металлическую дверь.

— Дед! - Сол бросается мне на шею.

— Привет, пират!

Босые ноги отрываются от пола, а лицо прячется где-то в недрах воротника моей куртки. Шее становится горячо и сыро.

Расчувствовался, парень.

Я тоже соскучился.

— Почему я пират? - отклонившись, неуклюже вытирает слезы.

— Как почему? Пираты в древности корабли топили, а ты современный пират - квартиру отцу потопить решил.

Смеюсь, чтобы повеселить и ставлю Сола на пол.

— Я же не специально.

— Ну-ну… Конечно… ты не специально. Сейчас все уберем… - скидываю ботинки. - Показывай, где тут у вас гальюн и Машка?

— Какая еще Машка? - хохочет.

— Так на корабле швабру называют - Машка.

Захожу в ванную комнату и оцениваю масштаб бедствия. Полотенце на полу сырое, на кафеле лужи, остальное уже в подвал утекло.

Хорошо еще, что этаж первый.

Был бы Зайцев адекватным, я бы дождался его и объяснил все по-человечески, но он не человек, а обмылок. Такой все равно ни хрена не поймет.

Только Солу взбучку устроит.

— Папа уже должен вернуться! - беспокоится внук.

— Успеем. Ты мне пакет принеси, я полотенце с собой заберу.

— Сейчас, - разворачивается.

Я попутно осматриваю ребенка на предмет отцовского рукоприкладства. Всякое ведь бывает. Руки-ноги чистые. Одет - тоже прилично. В домашние майку и шорты.

— Вот! - Соломон возвращается с пакетом и смотрит, как я работаю шваброй.

Напоследок прохожусь ей в прихожей. Видимо, пока пацан пытался справиться с проблемой в одиночку, все тут затоптал.

— Спасибо, дед! - Соломон виновато опускает глаза. - Надеюсь, папа ничего не заметит.

— Вообще, не должен. А если заметит, что сделает?

— Наорет сильно. И задачи даст решать… И приложения в телефоне все заблокирует. А мне мама по вечерам фотографии шлет. Из Австралии…

Методы у Зайцева, конечно, нелояльные, но ведь отец он. В квартире я в первый раз, но здесь довольно приличная обстановка и неплохой современный ремонт. Прикопаться бы, да не к чему.

— Ладно, Сол. Я поеду, - трусь возле порога.

— Пока, дед! - он глубоко вздыхает. - Передавай привет Левке с Лешкой. И Дню. И ночи… И Оле…

— Всем передам! Ты тут тоже… не грусти, - забираю пакет и ерошу кудрявые волосы. Они чуть светлее, чем у близнецов, но такие же смешные. Как у инопланетянина.