Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 86 – Екатерина Мордвинцева

Он обернулся.

— Я выбрал время, — сказал он. — Пока идёт расследование, вы отстранены. Это защищает вас.

— Защищает? — я повысила голос. — Вы отстранили меня от проекта, над которым я работала сутками! Вы сделали меня подозреваемой! Все в компании теперь думают, что это я!

— Пусть думают, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Это лучше, чем если бы они знали, что утечка произошла из моего кабинета.

Я замерла.

— Что?

Он подошёл ко мне, остановился напротив.

— Утечка произошла из моего компьютера, — сказал он, и в его голосе не было эмоций. — Кто-то получил доступ к моему рабочему столу. Скопировал файлы. Передал немцам.

— Вы знаете, кто? — спросила я.

— Пока нет, — сказал он. — Но расследование идёт.

— И вы отстранили меня, чтобы…?

— Чтобы отвести подозрения от настоящего виновного, — сказал он. — Если бы я не показал, что принимаю меры, совет директоров потребовал бы увольнения. Не моего — вашего.

Я смотрела на него, и внутри меня всё переворачивалось. Он не предал меня. Он защищал. Своими методами. Жёсткими, холодными, но — защищал.

— Вы могли бы мне сказать, — сказала я, и голос дрогнул.

— Не мог, — сказал он. — Если бы вы знали, вы бы вели себя иначе. А нам нужно, чтобы вы вели себя как подозреваемая.

— Чтобы настоящий виновный расслабился, — поняла я.

— Да, — кивнул он. — И совершил ошибку.

Он взял меня за руку, и его пальцы были тёплыми, сухими, уверенными.

— Вероника, — сказал он. — Я обещал, что никогда не предам вас. Я держу слово.

Я смотрела на него, и слёзы снова подступили к горлу. Но теперь это были другие слёзы. Облегчения. Доверия.

— Что мне делать? — спросила я.

— Играть роль, — сказал он. — Злиться. Обижаться. Доказывать свою невиновность. Пусть все видят, что вы боретесь.

— А если меня уволят? — спросила я.

— Не уволят, — сказал он. — Я не позволю.

Он притянул меня к себе, обнял. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах ментола и кедра.

— Я не хотела, чтобы ты знал об этом так, — сказал он, и в его голосе впервые за этот день появилась усталость. — Я хотел защитить тебя.

— Ты защищаешь, — сказала я. — По-своему.

— По-другому не умею, — сказал он.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Научишься? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Может быть, — сказал он. — Если ты будешь рядом.

Он поцеловал меня, и в этом поцелуе было всё. Обещание. Страх. Надежда. И что-то, что я не могла назвать, но чувствовала каждой клеткой.

* * *

Я вернулась домой поздно. Квартира встретила меня тишиной и холодом. Я прошла на кухню, налила себе чаю. Села на подоконник, глядя на ночной город.

Он не предал меня. Он защищал. Своими методами, но — защищал.

Я думала о том, что произошло сегодня. О его ледяном тоне на совещании. О косых взглядах коллег. О шёпоте за спиной. Я играла роль подозреваемой, и эта роль была унизительной. Но я понимала, что это необходимо.

Я думала о нём. О том, как он стоял у окна, говорил о совете директоров, о жертвах, о защите. О том, как он обнял меня, и я почувствовала, что он тоже боится. Не за проект. За меня.

Я взяла телефон, открыла чат с ним.

«Спасибо, что сказал правду», — набрала я.

Ответ пришёл через секунду.

«Я всегда буду говорить тебе правду. Даже если это больно».

Я смотрела на экран, и внутри меня разливалось тепло.