Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 78 – Екатерина Мордвинцева

Я хотела написать, что не просила его об этом. Что я сама разберусь. Что он не может решать за меня.

Но вместо этого я написала:

«Спасибо».

«Пожалуйста. Спокойной ночи, Вероника».

«Спокойной ночи».

Я отложила телефон, посмотрела в окно. Город горел огнями, и я думала о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. Работа, карьера, квартира — всё, что я строила годами, перестало быть моим. Он вошёл в мою жизнь и начал перестраивать её по своему усмотрению.

И самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что я позволяла ему это делать. Потому что доверяла. Потому что он был прав. Потому что я не хотела, чтобы он останавливался.

Я легла в постель, закрыла глаза. Мне снились горы. Я шла по тропе, и ветер дул в лицо, холодный, обжигающий. А рядом шёл он. Мы не говорили, но я знала, что он здесь. И мне не было страшно.

Утро пятницы началось с того, что я проснулась от странного ощущения — как будто что-то изменилось, пока я спала. Я лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась понять, что именно.

Вчерашний разговор с Тумановым о квартире всё ещё отдавался в груди тяжёлым комом. Он снова решил за меня. Он снова вторгся в мою жизнь. Но он же извинился. Туманов, который никогда ни перед кем не извинялся, сказал «прости».

Я села на кровати, взяла телефон. Сообщений не было. Только напоминание о сегодняшнем корпоративе — ежегодная летняя вечеринка, которую никто не любил, но все были обязаны посещать.

Я отложила телефон и пошла в душ.

* * *

В офисе я появилась в девять. Сегодня был короткий день — после обеда все разъезжались готовиться к вечеринке. Я планировала поработать до трёх, потом поехать домой, переодеться и появиться на мероприятии ровно настолько, чтобы меня заметили и отпустили.

Но планы изменились, когда в дверь моего кабинета постучала Елена Викторовна.

— Вероника, у вас есть минута? — спросила она, и в её голосе было что-то, чего я раньше не слышала.

— Да, конечно, — ответила я, откладывая документы. — Входите.

Она закрыла дверь и села напротив. Сегодня она была в строгом сером костюме, с гладко зачёсанными волосами, но в её глазах было что-то, что делало её лицо не таким непроницаемым, как обычно.

— Я хочу поговорить с вами о Максиме Владимировиче, — сказала она.

Я замерла.

— О чём именно?

— Я работаю с ним десять лет, — сказала Елена Викторовна. — Я видела его разным. Жёстким, холодным, беспощадным к тем, кто его предал. Но я видела и другим.

Она помолчала, и я ждала.

— Вы знаете, что случилось с его семьёй? — спросила она.

— Нет, — ответила я, и внутри меня всё сжалось. — Он не рассказывал.

— Он никому не рассказывает, — сказала Елена Викторовна. — Но я была рядом. Я видела.

Она сложила руки на столе, и я заметила, что её пальцы дрожат.

— Двенадцать лет назад у Максима Владимировича была семья. Жена, дочь. Ей было пять лет. Красивая девочка, с кудряшками, вся в папу.

Я смотрела на неё, и внутри меня всё холодело.

— Они попали в аварию, — продолжила Елена Викторовна. — На трассе, возвращались с дачи. Пьяный водитель вылетел на встречную полосу. Жена погибла мгновенно. Девочку везли в больницу, но она умерла по дороге.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Максим Владимирович не был за рулём, — сказала она. — Он был на деловой встрече в другом городе. Он узнал о случившемся через три часа. Когда приехал в больницу, дочери уже не было.