Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 80 – Екатерина Мордвинцева

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Шампанское было холодным, сладким, и оно обожгло горло.

* * *

Через час я уже не помнила, сколько выпила. Леночка подливала снова и снова, и я не успевала отказаться. Шампанское ударило в голову, мир стал мягким, расплывчатым, а язык — слишком развязанным.

— Ника, — сказала Леночка, когда мы сидели за столиком в углу, — а правда, что ты теперь работаешь с Максимом Владимировичем напрямую?

— Правда, — кивнула я.

— И как это? Он такой же жёсткий, как все говорят?

Я посмотрела на неё. В её глазах горело любопытство, и я знала, что каждое моё слово будет пересказано завтра всему офису.

— Он справедливый, — сказала я. — Если ты хорошо работаешь, он это ценит.

— А если плохо? — спросила Оксана.

— Тогда лучше не попадаться ему под руку, — сказала я, и мы засмеялись.

Леночка налила мне ещё.

* * *

В десять вечера появился Туманов.

Он был в чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. Волосы уложены, лицо непроницаемо. Он прошёл через зал, и все расступились перед ним, как море перед Моисеем.

Он сел за главный стол, взял бокал с водой. Я смотрела на него из своего угла, и внутри меня всё переворачивалось. Я знала его историю. Я знала, что он потерял. Я знала, почему он стал таким.

И это знание жгло, как огонь.

* * *

К полуночи я была пьяна. Не так, чтобы потерять сознание, но достаточно, чтобы перестать контролировать язык. Леночка подливала снова и снова, и я пила, потому что мне было всё равно.

Туманов сидел за главным столом, окружённый руководителями отделов. Он не пил, только смотрел. Я чувствовала его взгляд на себе, но не могла понять, что в нём — одобрение или осуждение.

— Ника, — сказала Леночка, наклоняясь ко мне, — а ты знаешь, что о тебе говорят?

— Что? — спросила я, и в моём голосе прозвучало больше резкости, чем я хотела.

— Говорят, ты получила повышение не потому, что умная, а потому, что… ну, ты понимаешь.

Она хихикнула, и Оксана засмеялась следом. Я посмотрела на них, и внутри меня что-то оборвалось.

— Ах, вот как? — сказала я, и мой голос стал громче. — Вы думаете, я сплю с начальником, чтобы получить повышение?

Леночка округлила глаза.

— Ника, мы не…

— Не врите, — перебила я. — Вы же сами написали анонимное письмо. Или это была ты, Оксана?

Оксана побледнела.

— Я работаю в этой компании три года, — продолжила я, и мой голос разносился по залу. — Я знаю немецкий, английский, французский. Я подготовила договор с «Иннотех», который вы, Леночка, даже найти не смогли. Я сэкономила компании два миллиона евро на прошлой неделе. Два миллиона!

В зале стало тихо. Все смотрели на меня.

— А вы, — сказала я, обводя рукой зал, — вы сидите и пьёте шампанское за моей спиной и обсуждаете, с кем я сплю. Вам не стыдно?

Леночка открыла рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ей.

— Знаете что? — сказала я. — Если бы я хотела спать с начальником, чтобы получить повышение, я бы спала. Но я получила его потому, что я лучшая. И вы это знаете. Вы все это знаете.

В зале повисла тишина. Я стояла посреди этого тишины, тяжело дыша, и чувствовала, как шампанское выветривается из головы, оставляя только пустоту и ужас.

Что я наделала?

И тут я увидела Туманова.

Он стоял у своего стола, смотрел на меня, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Но в глазах горело что-то — ярость? Удовольствие? И то, и другое?