Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 32 – Екатерина Мордвинцева

Он опустился на колени.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, потому что его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра. Медленно, почти невесомо, они скользили вверх, приближаясь к тому месту, которое уже пульсировало от нетерпения.

— Смотри на меня, — сказал он, и я подчинилась.

Его глаза были чёрными, бездонными, и в них отражалась я — растерянная, возбуждённая, готовая на всё.

Его пальцы достигли цели.

Я вскрикнула, когда он коснулся меня. Я была мокрой — так мокрой, что стыдно было даже себе признаться. Но он не смеялся. Он смотрел, как его пальцы скользят по влажным складкам, как они раздвигают их, открывая то, что я так долго прятала.

— Ты хотела этого, — сказал он, и это было не вопросом. — Хотела с того самого момента, как вошла в этот дом.

Я не могла отрицать. Не могла врать. Не сейчас, когда его пальцы кружили вокруг клитора, дразня, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Да, — выдохнула я. — Да. Хотела.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то первобытное. Хищник, который наконец поймал добычу и наслаждается моментом перед последним броском.

Его палец вошёл в меня.

Я застонала, запрокинув голову. Мои руки вцепились в край столешницы, пальцы побелели от напряжения. Он двигался медленно, методично, изучая меня, как карту местности перед наступлением.

— Ещё, — прошептала я.

— Ещё? — переспросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

Второй палец вошёл в меня, растягивая, заполняя. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он заметил.

— Не сдерживайся, — сказал он. — Я хочу слышать тебя.

И я перестала сдерживаться.

Мои стоны наполнили кухню, отражаясь от белых стен, смешиваясь с его тяжёлым дыханием. Его пальцы двигались во мне, задавая ритм, который заставлял мои бёдра двигаться навстречу, а клитор пульсировать от каждого прикосновения его большого пальца.

— Пожалуйста, — молила я. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он не останавливался. Он ускорялся. Его пальцы входили в меня всё глубже, его большой палец давил на клитор, и я чувствовала, как напряжение растёт внутри, как натягивается тетива, как мир сужается до одной точки — там, где его руки касались меня.

— Смотри на меня, — приказал он, и я подняла голову.

Его глаза были прикованы к моему лицу. Он смотрел, как я теряю контроль, как мои зрачки расширяются, как губы приоткрываются в беззвучном крике. И в его взгляде было торжество. Не жестокое — победное. Торжество охотника, который знает, что добыча его.

— Кончай, — сказал он, и это было не просьбой. Приказом. Который я не могла не выполнить.

Моё тело выгнулось дугой, когда оргазм накрыл меня. Волна за волной, сокращения сжимали его пальцы, а я кричала, не в силах сдержаться. И в этом крике было всё — три года напряжения, месяцы ожидания отпуска, часы дороги, минуты страха и желания.

Он смотрел, как я кончаю, и не отводил взгляда.

Когда последняя волна схлынула, я обессиленно откинулась на столешницу, тяжело дыша. Моё тело было влажным от пота, волосы растрепались, блузка окончательно сползла с плеч.

Я была побеждена. Разобрана на части. И впервые в жизни мне было всё равно.

Он поднялся с колен, и я увидела его лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не могла прочитать. Удовлетворение? Голод? Или что-то более глубокое, более опасное — то, что он сам не мог контролировать?