Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 100 – Екатерина Мордвинцева

Но через неделю он перестал верить. Снежана изменилась. Она перестала строить планы. Перестала выбирать имена. Перестала смотреть каталоги с детскими кроватками. Она была где-то далеко, в себе, в своих мыслях, в которые не пускала его.

— Снежка, — сказал он однажды вечером, когда она снова сидела на кухне, уставившись в одну точку. — Что происходит?

— Ничего, — она улыбнулась, но улыбка была пустой, как комната, из которой вынесли всё. — Я просто устала.

— Ты врёшь, — он сел напротив, взял её за руку. — Ты врёшь уже неделю. Я чувствую. Что случилось?

Она смотрела на него, и в её глазах он видел что-то, чего не видел в ней никогда. Страх. Не тот, который был в начале их отношений — страх ошибиться, страх сделать больно, страх быть собой. Другой страх — более глубокий, более тёмный, который она не могла, не хотела, не смела назвать.

— Ничего, — повторила она, и он понял, что она не скажет. Не сейчас. Может быть, никогда.

Он не настаивал. Он ждал. Он всегда ждал. Но внутри него росло что-то, чему он не хотел давать имя. Сомнение. Он думал, что она жалеет о ребёнке. Что беременность была случайностью, которую она не планировала. Что она боится, что их жизнь изменится, что они не справятся, что она не хочет быть матерью. Он думал, что она хочет уйти. Что она передумала. Что она снова выбирает не его.

Он не говорил ей об этом. Он боялся. Боялся, что если спросит, она ответит. И ответ будет не тот, который он хочет услышать. Он продолжал улыбаться, продолжать строить планы, продолжать жить так, будто ничего не случилось. Но по ночам, когда она спала, он смотрел на её лицо, бледное, напряжённое, и думал о том, как удержать её. Как не дать уйти. Как вернуть ту Снежану, которая смеялась, когда они выбирали имя для ребёнка, которая говорила о будущем, как о чём-то светлом, которое обязательно наступит.

Они жили как чужие. В одной квартире, в одной кровати, но между ними было расстояние, которое росло с каждым днём. Она уходила в себя, он — в свои страхи. Они говорили о пустяках — о работе, о погоде, о том, что купить на ужин. И молчали о главном.

Она встретила её случайно. Шла из женской консультации, куда ходила одна — Денис был на объекте, и она сказала, что справится. На улице было холодно, срывался мелкий дождь, и она спешила к метро, когда услышала знакомый голос.

— Снежана? Снежана Сергеевна?

Она обернулась. Женщина, которая стояла перед ней, была когда-то её коллегой. Света. Они работали вместе в компании Сергея, пока Снежана не уволилась. Света была из тех, кто всегда знал все новости, кто любил сплетни, кто умел быть в центре событий.

— Света, — Снежана улыбнулась, хотя улыбаться не хотелось. — Здравствуй.

— Здравствуй, — Света окинула её взглядом, и Снежана увидела, как её глаза опускаются на живот, который уже начал округляться. — Ого. Ты... ты беременна?

— Да, — Снежана инстинктивно прикрыла живот сумкой. — А ты здесь...

— Я к врачу, — Света махнула рукой в сторону консультации. — Плановый осмотр. А ты... ты как? Я слышала, ты ушла от Сергея.

Снежана молчала. Она не хотела говорить о Сергее. Не хотела вспоминать. Не хотела, чтобы этот человек, который всегда любил сплетни, знал что-то о её жизни.

— Да, — сказала она. — Мы разошлись.

— А я слышала, — Света понизила голос, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который Снежана так хорошо знала. — Сергей всем рассказывает. Говорит, что ты ушла от него, беременная. Что ребёнок от него. Что ты с ним не разговариваешь, не даёшь видеть. Я думала, может, это слухи...