Книга Кофе со вкусом карамели, страница 61 – Виктория Рогозина

Она уже пошла по своему пути. А он просто не знал — как далеко она готова зайти.

Лекции тянулись ровным, почти убаюкивающим потоком — размеренным и неумолимым, как часы, отмеряющие шаги дня. За высокими окнами факультета ползли облака, лениво перекатываясь по серому весеннему небу. Солнце слабо пробивалось сквозь тонкую дымку, заливая аудиторию мягким, рассеянным светом, в котором пылинки казались хрупкими искрами.

В третьем ряду, ближе к окну, сидела Ирина. Ровная осанка, чуть склонённая голова, волосы, собранные на затылке, тень концентрации на лице. Она держала ручку крепко, но изящно — так, будто писала не конспект, а чертила по шелку. Чернила ложились на бумагу аккуратными, строгими буквами: определения, формулы, цитаты, логика и структура. Каждый абзац выстраивался, как ступень, ведущая вверх — к пониманию, к разбору сложной, почти шахматной темы.

Голос преподавателя разносился по аудитории глухо, с реверберацией от стен, словно звучал изнутри здания. Его речь Ира ловила не только ушами, но и кожей, впитывая как можно больше — в себя, в строки, в память.

Иногда она поднимала глаза — быстрый, отточенный взгляд в сторону доски, на схему, диаграмму или пояснение. Зрачки чуть расширялись, ловя суть, и тут же опускались обратно — к тетради. Иногда она чуть прикусывала губу, когда слышала нечто особенно трудное, и тогда пальцы ее начинали двигаться быстрее, спеша успеть за мыслью лектора.

Рядом кто-то лениво зевнул, позади шуршали конфетные обёртки, но Ира не замечала. Для неё сейчас не существовало ни Стаса, ни угроз, ни страха. Только строгая симметрия формул и чувство странного, почти детского покоя, который дарит знание.

Мир сужался до белых полей тетради и голосов логики.

И в этом укрытии из цифр и слов она была сильной.

Сосредоточенной.

Настоящей.

Такой, какой хотел её видеть и Дима, и она сама.

Соперничество началось с полуслова. Обычная лекция, обычный вопрос преподавателя — и две руки взметнулись в воздух почти одновременно: Ирина и Оксана. Преподаватель бросил взгляд в их сторону, чуть прищурился и, сдерживая ухмылку, кивнул Ире. Тонкая искра пробежала между девушками. Захарова откинулась на спинку стула, будто с безразличием, но глаза её вспыхнули холодным, колючим огнем.

— Я бы хотела дополнить, — вдруг прервала Оксана, как только Ирина закончила. — На самом деле подход, который вы назвали классическим, давно устарел. Мы в двадцать первом веке, и сейчас акцент сместился…

Она говорила быстро, уверенно, и с первого взгляда её аргументы казались весомыми. За её спиной закивали две одногруппницы. Но Ирина не смутилась. Она лишь наклонилась вперёд, положив локоть на стол, и посмотрела на Оксану, как хищник, заметивший неосторожное движение.

— Устарел? — переспросила она, голос её был спокоен, но в нём чувствовался стальной стержень. — Тогда объясни, почему именно этот «устаревший» метод всё ещё используется в ведущих университетах Европы и Америки? Примеры привести?

Оксана дернулась, но не сдалась. В ответ последовал контраргумент, потом ещё один. Они обменивались репликами, как фехтовальщики уколами: хлёстко, выверено, точно. Вокруг воцарилась напряжённая тишина. Даже преподаватель, казалось, затаил дыхание, с интересом наблюдая за интеллектуальной дуэлью.