Книга Лилии для Эмилии, страница 79 – Екатерина Мордвинцева

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.

— Ты правда хочешь? — спросил он.

— Правда, — я улыбнулась. — Я хочу начать заново. С тобой.

Он встал, подошёл ко мне, взял за руки.

— Тогда давай, — сказал он. — Давай начнём. С этого момента. Я — Алексей. Мне двадцать пять. Я повар. Я люблю готовить, слушать джаз и смотреть на закаты. Я боюсь темноты и грозы. Я неуклюжий, когда дело касается чувств. Но я учусь. И я обещаю быть честным.

Я смотрела на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Я — Эмилия, — сказала я. — Мне двадцать пять. Я дизайнер. Я люблю рисовать, собирать винил и пить кофе по утрам. Я боюсь темноты и высоты. Я не умею доверять. Но я учусь. И я обещаю пробовать.

Он улыбнулся, и в этой улыбке я увидела не мальчишку, который боялся подойти, и не мужчину, который боялся признаться, а человека, который наконец-то нашёл то, что искал.

— Приятно познакомиться, Эмилия, — сказал он, протягивая руку.

— Приятно познакомиться, Алексей, — я пожала его руку, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Мы стояли друг напротив друга, и я чувствовала, как между нами что-то меняется. Не исчезает прошлое — оно остаётся, но перестаёт быть главным. Не исчезают страхи — они остаются, но перестают управлять. На смену им приходит что-то новое. Надежда. Доверие. Любовь.

— А теперь, — сказал он, — давай есть пирожные. А то остынут.

Я засмеялась, и он засмеялся вместе со мной. Мы сели за стол, и я попробовала пирожное, которое он назвал «яблоневый цвет». Оно таяло во рту, и я чувствовала вкус того дня — дождя, лепестков, первого поцелуя.

— Вкусно? — спросил он.

— Лучшее, что я ела в жизни, — ответила я, и это было правдой.

Мы ели пирожные, пили шампанское, говорили о пустяках. О том, как прошёл день, о новых проектах, о пластинке, которую он купил на прошлой неделе. Всё было просто, легко, без надрыва. Как будто мы знакомы не несколько месяцев, а всю жизнь.

Потом музыка сменилась, и он встал, протянул мне руку.

— Потанцуем?

— Я не умею, — призналась я.

— Я тоже, — он улыбнулся. — Но мы можем научиться. Вместе.

Я взяла его руку, и мы начали танцевать. Неуклюже, не попадая в такт, наступая друг другу на ноги. Но это было весело, легко, по-настоящему. Я смеялась, он кружил меня, и полевые цветы падали с перил, и свечи мерцали, и музыка играла, и мы были счастливы.

— Эмилия, — сказал он, когда танец кончился.

— Да?

— Пойдём. Я хочу тебе кое-что показать.

Он взял меня за руку, повёл к лестнице, которая вела на крышу. Я не знала, что туда можно подняться, но он открыл дверь, и мы вышли на плоскую крышу ресторана.

Оттуда открывался вид на весь город. Огни простирались до горизонта, сверкая тысячами огней, и над ними — небо, тёмное, глубокое, усыпанное звёздами. А на востоке уже начинало светлеть, первые лучи солнца окрашивали горизонт в розовый и золотой.

— Рассвет, — сказал он. — Я хотел, чтобы мы встретили его вместе.

Мы стояли на краю крыши, держась за руки, и смотрели, как ночь уступает место утру. Ветер был тёплым, мартовским, пахнущим весной и чем-то ещё — может быть, счастьем.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Я никогда не видела такого красивого рассвета.

— Я тоже, — он обнял меня, прижал к себе. — Но это не из-за солнца.

Я повернулась к нему, посмотрела в глаза. В них отражались первые лучи, и звёзды, и я.