Книга Лилии для Эмилии, страница 76 – Екатерина Мордвинцева

Ботанический сад был закрыт, но калитка, которую он показал мне в тот день, оказалась не заперта. Я прошла по аллее, мимо старых дубов и молодых клёнов, и вышла на поляну. Яблоня стояла на том же месте, усыпанная цветами, которые светились в сумерках бело-розовым светом. А под ней — он.

Он стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел на небо. Его профиль был чётко очерчен на фоне звёзд, и в этой позе было что-то такое… одинокое. И в то же время — надеющееся.

Я подошла ближе. Он услышал шаги, обернулся. Увидел меня, и его лицо озарилось — не улыбкой, нет, чем-то большим. Светом. Надеждой. Жизнью.

— Ты пришла, — сказал он, и голос его дрожал.

— Ты ждал, — ответила я.

Мы стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими шагами, но я чувствовала эту дистанцию как пропасть, которую нужно перейти.

— Я прочитала письмо, — сказала я.

— И?

— И я поняла кое-что, — я сделала шаг к нему. — Я поняла, что моя злость — это не злость. Моя обида — не обида. Это страх.

— Чего? — спросил он, не двигаясь с места.

— Тебя. Себя. Того, что я чувствую, — я сделала ещё шаг. — Я боялась, что если прощу тебя, то потеряю себя. Что если позволю себе любить, то не смогу выжить, если ты снова сделаешь больно. Я боялась своей любви, Алексей. Я боялась, что она сделает меня слабой.

— Она делает тебя сильной, — сказал он. — Ты не представляешь, какая ты сильная.

— Я знаю, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Теперь знаю.

Я подошла к нему вплотную, взяла его руки в свои. Они были холодными — он ждал долго. Я согрела их своим дыханием, как он когда-то согревал мои на набережной.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Даже когда злюсь. Даже когда обижена. Даже когда мне страшно. Я люблю тебя, Алексей Гаршин. Не за пирожные, не за цветы, не за письма. За то, что ты есть. Неидеальный, неуклюжий, боящийся. Но мой.

Он смотрел на меня, и его глаза наполнились слезами.

— Ты правда прощаешь меня?

— Я не прощаю, — я покачала головой. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но я принимаю тебя. Со всеми твоими страхами, ошибками, неуклюжестью. Потому что я тоже не идеальна. Я тоже боюсь. Я тоже ошибаюсь.

— Ты идеальна, — сказал он. — Для меня — всегда.

— Не надо идеала, — я улыбнулась. — Будь просто собой. Обещаешь?

— Обещаю, — он шагнул ко мне, обнял, прижал к себе. — Обещаю, Эмилия. Я буду учиться. Каждый день. Каждый час. Я буду простым. Я буду честным. Я буду собой. Обещаю.

Я обнимала его, чувствуя, как его руки сжимают меня, как его сердце бьётся в унисон с моим, как его дыхание смешивается с моим. Вокруг падали лепестки яблони, и звёзды светили нам, и весна была повсюду — в воздухе, в цветах, в нас.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Ты не ответил на мой вопрос.

— На какой?

— В письме. Ты спросил, приду ли я. А я не ответила.

Он отстранился, посмотрел на меня.

— Пришла же.

— Пришла, — я кивнула. — Но я хочу, чтобы ты знал: я пришла не потому, что ты написал письмо. И не потому, что ты ждал. Я пришла, потому что люблю тебя. И потому, что хочу быть с тобой. Несмотря ни на что.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то, что искала всю жизнь. Не обещание, не гарантию, не уверенность. А любовь. Простую, настоящую, человеческую. Со всеми её страхами, ошибками и надеждами.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю тебя, Эмилия. Спасибо, что пришла. Спасибо, что веришь. Спасибо, что любишь.