Книга Лилии для Эмилии, страница 81 – Екатерина Мордвинцева

— Эмилия, — сказал он.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не перестану удивляться тому, что ты здесь. Со мной. Что ты дала мне шанс. Что ты поверила.

— Я тоже, — я улыбнулась. — Я никогда не перестану удивляться тому, что ты ждал. Семь лет. Сто тридцать семь попыток. Ты мог сдаться. Но не сдался.

— Не мог, — он покачал головой. — Ты стоишь того, чтобы пытаться. Всегда.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его сердце бьётся рядом с моим, как его дыхание смешивается с моим.

— Знаешь, — сказала я, — я думаю, что мы справимся.

— С чем? — спросил он.

— Со всем, — я подняла голову, посмотрела ему в глаза. — С прошлым, с настоящим, с будущим. Со страхами, с ошибками, с сомнениями. Мы справимся. Потому что мы вместе.

Он улыбнулся, и в этой улыбке я увидела всё: наше прошлое, которое мы не можем изменить, но можем принять; наше настоящее, которое мы строим каждый день; наше будущее, которое мы выбираем вместе.

— Вместе, — сказал он. — Это главное.

Солнце поднялось над горизонтом, и его лучи залили город золотым светом. Птицы запели, машины зашумели внизу, начался новый день. А мы стояли на крыше, обнявшись, и чувствовали, как весна входит в наши сердца. Навсегда.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Пойдём домой. Я хочу есть.

Он рассмеялся, и я рассмеялась вместе с ним.

— Пойдём, — сказал он. — Я испеку пирожные. Лимонные. Для тебя.

Мы спустились с крыши, прошли через пустой ресторан, где ещё горели свечи и пахло полевыми цветами. Взяли оставшиеся пирожные, завернули их в салфетки. И вышли на улицу, где уже вовсю сияло солнце, и воздух был прозрачным, свежим, весенним.

— Эмилия, — сказал он, когда мы остановились на тротуаре.

— Да?

— Спасибо, что пришла. В тот первый раз. И во второй. И в третий. И сегодня.

— Спасибо, что ждал, — ответила я. — Всегда.

Он взял меня за руку, и мы пошли по городу, который уже не казался мне чужим. Он был нашим. Как это утро, как эта весна, как эта любовь.

Мы шли молча, держась за руки, и я чувствовала, как внутри меня что-то успокаивается. Не потому, что всё стало идеальным. А потому, что я наконец перестала бояться.

Весна пришла. И она осталась.

Ровно через год…

Я проснулась оттого, что за окном кто-то громко и совершенно бестактно чирикал. Та же самая птица, тот же самый карниз, то же самое нахальное весеннее утро. Но всё остальное было другим.

Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя тепло его тела рядом. Его рука обнимала меня за талию, дыхание было ровным, спокойным — он ещё спал. Я не шевелилась, боясь нарушить этот момент. Вдох — и я чувствую его запах, смесь одеколона, кофе и чего-то своего, родного. Выдох — и моё дыхание смешивается с его. Мы дышим в унисон, как всегда в последнее время.

Год. Целый год с того утра, когда я открыла дверь и увидела лилии. Целый год с того дня, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я не знала тогда, что меня ждёт. Не знала, что этот букет станет началом чего-то такого огромного, что не поместится ни в какие слова. Я только чувствовала — предвкушение, надежду, страх. А теперь я знала. Теперь я знала всё.

Я открыла глаза. Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, падая на кровать узкими золотистыми полосами. На подушке рядом со мной лежал Алексей — тёмные волосы растрёпаны, ресницы касаются щёк, губы чуть приоткрыты. Он выглядел моложе, когда спал. Беззащитным. Моим.