Книга Лилии для Эмилии, страница 51 – Екатерина Мордвинцева

— Ты говоришь, что ждал семь лет, — продолжила я. — Я ждала тоже. Не тебя — я ждала, что перестану бояться. Что смогу доверять. Что смогу позволить себе быть счастливой. И сейчас, когда это почти случилось, я испугалась. Я сбежала. Прости.

Он покачал головой.

— Тебе не за что извиняться. Я понимаю. Я знаю, что не заслужил твоего доверия. Я сделал тебе больно. Много раз. И если ты не готова — я подожду. Я умею ждать.

— Не надо ждать, — сказала я, чувствуя, как внутри что-то отпускает. — Я здесь. Я вернулась. Это уже что-то значит.

Он смотрел на меня, и в его глазах загорался тот самый огонёк — тёплый, живой, настоящий.

— Это значит много, — сказал он. — Спасибо, что вернулась.

Мы сидели на террасе, глядя на весенний город, и я чувствовала, как моя броня продолжает таять. Не вся — но достаточно, чтобы я могла дышать. Чтобы я могла позволить себе быть рядом с ним. Не обещая ничего, не планируя будущее — просто быть.

— Пирожные остыли, — сказал он.

— Я знаю.

— Хочешь ещё?

— Хочу.

Он встал, протянул мне руку. Я взяла её — и в этом пожатии было что-то большее, чем просто жест. Обещание. Надежда. Начало.

Мы пошли на кухню — вместе, не спеша, и я чувствовала, что сегодня, здесь, с ним, я сделала шаг, который изменит всё. Не большой шаг — маленький, осторожный. Но это был мой шаг. К нему. К себе. К весне, которая наконец-то пришла.

Я решила взять паузу.

Это решение пришло не сразу и не было спонтанным. Оно созревало во мне несколько дней после того вечера на кухне, когда я сбежала, а потом вернулась, и мы сидели на террасе, ели остывшие пирожные и смотрели, как зажигаются огни города. Тот вечер был правильным — тёплым, честным, полным надежды. Но именно поэтому я испугалась. Потому что слишком быстро, слишком легко, слишком хорошо. А я не умела доверять хорошему. Моя жизнь научила меня, что за каждым подарком судьбы скрывается подвох, за каждой радостью — боль. И чем больше я позволяла себе чувствовать к Алексею, тем громче звучал внутренний голос, который предупреждал: остановись. Не торопись. Возьми паузу.

Я сказала ему об этом на следующий день. Мы созвонились, и я, собрав всю свою решимость, произнесла заготовленную фразу: мне нужно время, чтобы разобраться в себе, чтобы понять, что я чувствую на самом деле, а не под влиянием цветов, пирожных и романтических жестов. Он слушал молча, и я слышала его дыхание — ровное, спокойное, хотя чувствовала, что внутри у него всё сжимается.

— Я понимаю, — сказал он, когда я закончила. — Ты права. Тебе нужно время.

— Это не значит, что…

— Я знаю, — перебил он мягко. — Эмилия, я не давлю. Я уже говорил: я умею ждать. Жди столько, сколько нужно. Я буду здесь.

Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Я нажала отбой и долго сидела, глядя на экран телефона, чувствуя, как внутри всё сжимается от непонятной тоски. Я сама этого хотела. Я сама попросила о паузе. Так почему же мне было так паршиво?

Чтобы не думать об этом, я ушла в работу с головой. И судьба, будто издеваясь, подкинула мне проект, который нельзя было игнорировать.

Заказ пришёл в среду, когда я сидела в студии и бессмысленно перебирала образцы обоев, пытаясь отвлечься от мыслей об Алексее. Звонок от незнакомого номера, и женский голос, вежливый и деловой, сообщил, что компания, занимающаяся ресторанным бизнесом, ищет дизайнера для нового проекта. Меня рекомендовали, сказала она, как одного из лучших специалистов по коммерческим интерьерам. Не могла бы я приехать на встречу?