Книга Мимозы для Розы, страница 74 – Екатерина Мордвинцева

— Ты уверена?

— Я никогда не была ни в чем так уверена.

Мы лежали в темноте, и я чувствовала его дыхание на своей щеке, его руки на своей талии, его сердце, которое билось в унисон с моим. В комнате было тихо, только часы тикали на стене, да ветер шумел за окном.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я.

— О чем?

— О том, чего ты боишься.

Он помолчал. Я чувствовала, как его дыхание становится глубже, как напряжение возвращается в плечи.

— Я боюсь, что ты никогда не полюбишь меня так же сильно, как я люблю тебя, — сказал он наконец.

Я повернулась к нему, посмотрела в глаза. В темноте они казались черными, но я знала, что они серые, как море в непогоду.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что я люблю тебя семь лет. Это долгий срок. Моя любовь успела вырасти, укорениться, стать частью меня. А твоя… твоя только начинается. Я боюсь, что она не успеет догнать мою. Что я всегда буду любить сильнее, а ты — меньше. Что однажды ты поймешь, что я люблю тебя больше, чем ты меня, и это тебя испугает. Или утомит.

— Ты боишься, что я уйду, потому что ты любишь слишком сильно?

— Да, — сказал он. — Звучит глупо, да?

— Нет, — я провела пальцами по его щеке. — Не глупо. Я понимаю.

— Понимаешь?

— Я тоже боялась. Что я растворюсь в чужой жизни. Что перестану быть собой. Что стану просто приложением к кому-то.

— Это не про меня, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты растворялась. Я хочу, чтобы ты росла. Чтобы ты была собой. Чтобы ты была счастлива.

— Я знаю. Но страх остается. Он не уходит от того, что я знаю. Он уходит от того, что я вижу. Каждый день. Каждый твой взгляд. Каждое твое слово. Ты не хочешь владеть мной. Ты хочешь быть со мной. Это разные вещи.

— Какие?

— Владеть — значит иметь право. Быть — значит выбирать каждый день. Игорь хотел владеть. Он считал, что имеет право. На мое время, на мое тело, на мою жизнь. А ты… ты просто выбираешь меня. Каждый день. Даже когда я сомневаюсь. Даже когда я боюсь. Даже когда я не выбираю тебя в ответ.

— Ты выбираешь, — сказал он. — Каждый раз, когда остаешься. Каждый раз, когда смотришь на меня. Каждый раз, когда говоришь «я люблю тебя». Это и есть выбор.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание становится ровнее.

— Давай договоримся, — сказала я.

— О чем?

— Быть честными. Всегда. Даже когда страшно. Даже когда больно. Даже когда кажется, что правда может разрушить все. Я не хочу лжи. Не хочу недомолвок. Не хочу делать вид, что все хорошо, когда внутри все кипит.

— Я согласен, — сказал он. — Честность. Всегда.

— Ты не будешь молчать, если тебе больно?

— Не буду.

— Ты не будешь делать вид, что все в порядке, если это не так?

— Не буду.

— Ты не будешь терпеть, чтобы не ранить меня?

— Не буду, — он помолчал. — А ты? Ты не будешь убегать, когда станет страшно?

— Не буду.

— Ты не будешь закрываться, когда тебе нужна помощь?

— Не буду.

— Ты не будешь делать вид, что ты сильная, когда тебе нужна поддержка?

— Не буду, — я улыбнулась в темноте. — Это наш договор?

— Это наш договор, — сказал он. — Личный. Только для нас.

— И что будет, если кто-то нарушит?

— Тогда второй напомнит. И мы начнем сначала.

— Начнем сначала?

— Да. Каждый день мы будем начинать сначала. Без обид, без упреков, без прошлого. Только сегодня. Только мы.