Книга Мимозы для Розы, страница 72 – Екатерина Мордвинцева

Мы сидели на балконе, смотрели на огни города, и я чувствовала, как внутри меня растет что-то новое. Не страх, не сомнение, не боль. Надежда. Та самая, которую я так долго гнала. Она вернулась. И теперь я знала, что не прогоню ее. Никогда.

Мы не планировали эту ночь. Она случилась сама собой, как естественное продолжение всего, что было между нами — семь лет ожидания, год поисков, месяц узнавания, день, когда мы оба поняли, что больше не хотим ждать.

Уже стемнело, когда я поняла, что не хочу уходить. Мы сидели на балконе, пили чай, смотрели, как зажигаются звезды. Его рука лежала на моей, теплая, спокойная, и я чувствовала, как пульс бьется в кончиках пальцев — его или мой, я не различала.

— Тебе пора? — спросил он, когда часы на церкви пробили десять.

Я посмотрела на него. В свете гирлянд его лицо было мягким, почти нереальным. Он не давил, не намекал, просто спросил, готов ли я отпустить? Или он хотел, чтобы я осталась? В его глазах было и то, и другое. Желание и терпение. Любовь и уважение.

— Нет, — сказала я. — Не пора.

Он не спросил, что это значит. Не уточнил, надолго ли я остаюсь. Просто кивнул и сжал мою руку чуть сильнее.

Мы зашли в комнату. Я стояла посреди его маленькой квартиры, не зная, что делать дальше. Впервые за долгое время я чувствовала растерянность не от страха, а от того, что происходило между нами. Это было новое. Это было настоящее.

— Хочешь чаю? — спросил он.

Я рассмеялась. Негромко, но свободно.

— Ты всегда предлагаешь чай, когда не знаешь, что сказать?

— Я всегда предлагаю чай, когда хочу, чтобы человек остался, — сказал он. — Чай означает, что время не закончилось.

— А что означает вино?

— Вино означает, что я нервничаю.

— Ты нервничаешь?

— Очень, — сказал он. — Я не хочу ошибиться. Не хочу сделать что-то не так. Не хочу, чтобы тебе было неловко или страшно.

Я подошла к нему, взяла его руки в свои. Здоровую и ту, что была перевязана. Прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьется сердце.

— Мне не страшно, — сказала я. — Немного. Но не страшно.

— А что?

— Волнение, — я подняла голову, посмотрела на него. — Я не знаю, как это. Быть с кем-то. По-настоящему. После всего.

— Я тоже не знаю, — сказал он. — Я никогда не был с кем-то по-настоящему. Только с тобой. В мыслях. В чертежах. В снах.

— Семь лет?

— Семь лет.

Я смотрела на него, и в голове не укладывалось, как можно любить человека семь лет, не будучи с ним, не имея надежды, не получая ничего взамен. Как можно хранить в себе это чувство, не давая ему угаснуть, не позволяя себе забыть.

— Как ты не сошел с ума? — спросила я.

— А я и сошел, — он усмехнулся. — Ты видела мою квартиру? Я переехал в город, где живет женщина, которая меня не знает. Я присылаю ей цветы без подписи. Я рисую дом, в котором мы будем жить, хотя она даже не смотрит в мою сторону. Это нормально?

— Ненормально, — сказала я. — Но красиво.

— Красиво? — он удивился.

— Да. Твоя любовь — она красивая. Не страшная, не навязчивая, не требовательная. Она просто есть. Как свет. Как воздух.

Он обнял меня, и я чувствовала, как его дыхание становится глубже, спокойнее.

— Я боялся, что ты сочтешь это одержимостью, — сказал он. — Что ты испугаешься.

— Я испугалась, — призналась я. — Вначале. Когда пришла открытка на восьмое марта. Одно слово — «нашелся». Я не знала, что это значит. Я думала, что меня нашли те, от кого я бежала.