Книга Мимозы для Розы, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказал Алексей.

Он встал, зашел в комнату, вернулся с ноутбуком. Открыл, показал экран. Это была трехмерная модель — дом у моря, с большими окнами, с террасой, с садом, который спускался к воде.

— Это наш дом, — сказал он. — Я начал проектировать его год назад, когда нашел тебя. Не знал, покажешь ли ты мне, но рисовал. Надеялся.

Я смотрела на экран. Дом был светлым, просторным, с крышей, на которой можно было сидеть вечерами и смотреть на звезды. Сад был полон цветов — я узнавала их даже в трехмерной модели. Мимоза, полевые, те, которые я любила. И в углу — маленькая мастерская с большими окнами.

— Ты построишь это? — спросила я.

— Мы построим, — сказал он. — Если ты захочешь.

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором не было страха. Только надежда.

— Я хочу, — сказала я. — Очень хочу.

Он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

За окном садилось солнце, и его последние лучи освещали комнату, чертежи на столе, наши лица. Я чувствовала, как тепло разливается по телу, как уходит напряжение, как что-то заживает внутри. Не сразу, не полностью, но заживает.

Я взяла его за руку — ту, которую перевязала утром.

— Болит? — спросила я.

— Немного.

— Хорошо. Значит, ты живой.

— Я живой, — сказал он. — Рядом с тобой.

Мы сидели, держась за руки, и смотрели, как город зажигает огни. Внизу, на улице, кто-то смеялся, где-то играла музыка, чайки улетали на ночлег. Мир был большим, шумным, сложным. Но в этот момент, в этой маленькой квартире на последнем этаже старого дома, мы были одни. И этого было достаточно.

— Алексей, — сказала я.

— Да?

— Ты боялся, что я уйду. Что я не смогу принять твою агрессию. Что я увижу в тебе Игоря.

— Боялся.

— А я боялась, что ты уйдешь. Что ты решишь, что я слишком сломленная, слишком напуганная, что я не смогу быть с тобой по-настоящему.

— Я не уйду, — сказал он.

— Я знаю. Теперь знаю.

Я прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, ровное биение сердца. В этом было что-то такое, чего я не могла описать словами. Не страсть, не нежность, не благодарность. Что-то большее. Что-то, что не имеет имени, но что чувствуешь каждой клеткой.

— Мы справимся? — спросила я.

— Справимся, — сказал он. — Мы уже справились с самым трудным.

— С чем?

— С тем, чтобы быть честными. С тем, чтобы не бояться. С тем, чтобы выбрать друг друга.

Я кивнула. Он был прав. Самое трудное было позади. Впереди была нелегкая дорога — строительство, ремонт, привыкание друг к другу, встречи с его семьей, с моими страхами. Но мы были вместе. И это было главное.

Я закрыла глаза и представила наш дом. Светлый, с большими окнами, с садом, который спускается к морю. Я представила, как мы сидим на крыше вечером, смотрим на звезды, держимся за руки. Я представила, как он работает над чертежами, а я собираю букеты в своей новой мастерской. Я представила, как мы смеемся, спорим, молчим вместе. Как мы живем.

Это была не сказка. Это была жизнь. Настоящая, сложная, иногда страшная. Но в ней не было места одиночеству. Потому что мы были вместе.

— Ты знаешь, — сказала я. — Я больше не боюсь будущего.

— Почему?

— Потому что оно у нас есть, — сказала я. — Общее.

Он поцеловал меня в висок, и я почувствовала, как его губы улыбаются.

— Общее, — повторил он. — Навсегда.