Книга Ромашки для Наташки, страница 99 – Екатерина Мордвинцева

Я смотрела на цветы, на записку, на кольцо, которое сверкало на моем пальце, и чувствовала, как внутри меня, там, где был страх, теперь цветет что-то огромное, светлое, живое. Как на его рисунке. Цветущие ветки, растущие из моих рук.

— Михаил, — сказала я, когда он вошел.

— Да?

— Я хочу, чтобы мы всегда так жили. Среди ромашек. Среди любви. Среди счастья.

— Мы будем, — он обнял меня. — Всегда.

Мы сидели на кухне, держась за руки, и я смотрела на ромашки, которые стояли в вазе, и думала о том, как все начиналось. С того утра, когда он подарил мне скромный букетик, купленный в ларьке у метро. С того дня, когда я поставила его в кружку и подумала: «Ромашки — это несерьезно».

А они были серьезными. Самыми серьезными в моей жизни. Потому что они привели меня к нему. К мужчине, который научил меня дышать. Который показал мне весну. Который подарил мне любовь.

— Натали, — сказал он.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знала. Это только начало. У нас будет много лет. Много счастливых лет. Мы будем строить дома, сажать цветы, растить детей. Мы будем стареть вместе, держась за руки. И каждый год, 8 Марта, я буду дарить тебе ромашки. Чтобы ты помнила. Как все начиналось.

— Я помню, — я взяла его за руку. — Я помню все. Твои глаза, когда ты протянул мне цветы. Твой голос, когда ты сказал, что я похожа на ромашку. Твое сердце, которое я слушала и боялась, что оно остановится. Я помню все. И буду помнить всегда.

— Я тоже, — он поцеловал меня. — Натали, я хочу, чтобы ты знала. Ты — мое чудо. Мое 8 Марта. Моя весна. Моя жизнь.

— А ты — моя, — я улыбнулась. — Мой архитектор. Мой спаситель. Моя любовь.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.

Потому что мы дышали вместе. Потому что мы были живы. Потому что это и есть счастье — то, которое я так долго искала и наконец-то нашла.

Я взяла его за руку и приложила к своей груди.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Бьется.

— Это для тебя, — сказала я. — Всегда для тебя.

Он улыбнулся, и в его глазах отразились огни города, которые мерцали за окном. И в этих огнях я увидела наше будущее. Длинное, светлое, полное жизни. Потому что мы нашли друг друга. Потому что мы дышали одним воздухом. Потому что это и есть любовь — та, ради которой стоит жить. Дышать. Строить. Спасать.

Та, которая приходит не тогда, когда ты ее ждешь. И не в том обличье, которое ты себе представляешь. А приходит в виде ромашек, купленных в ларьке у метро. В виде аллеи, названной твоим именем. В виде мужчины, который говорит: «Я хочу лечить тебя от одиночества всю жизнь». И ты знаешь, что это правда. Потому что он уже вылечил. От страха. От сомнений. От одиночества.

Он вылечил меня любовью. И я вылечила его. Тоже любовью. Мы вылечили друг друга. И теперь у нас была вся жизнь. Чтобы любить. Чтобы дышать. Чтобы быть счастливыми.

Я взяла ромашку из букета, вложила ему в нагрудный карман.

— Это чтобы ты помнил, — сказала я.

— О чем? — спросил он.

— О том, что ты обещал. О том, что мы есть. О том, что весна приходит. Всегда.

Он посмотрел на ромашку, потом на меня.

— Я не забуду, — сказал он. — Обещаю.