Книга Ромашки для Наташки, страница 57 – Екатерина Мордвинцева

— Поехали домой, — сказал он.

— Поехали, — ответила я.

Мы сели в машину. Он держал меня за руку всю дорогу, и я смотрела на его профиль, освещенный огнями города, и думала о том, как быстро все изменилось. Еще месяц назад я не знала этого человека. А теперь не представляла, как жила без него.

— Михаил, — сказала я, когда мы подъехали к моему дому.

— Да?

— Ты останешься сегодня?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было удивление и надежда.

— Ты уверена?

— Да, — сказала я. — Я не хочу быть одна. Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы я могла слушать твое сердце и знать, что ты здесь. Что мы вместе.

Он заглушил двигатель, повернулся ко мне.

— Я останусь, — сказал он. — На столько, на сколько ты захочешь.

Мы поднялись в квартиру. Я налила ему чай, себе — кофе. Мы сидели на кухне, пили, смотрели друг на друга. Впервые за долгое время я не чувствовала усталости. Я чувствовала только покой.

— Натали, — сказал он, когда мы допили. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он достал телефон, открыл фотографии. На них был парк — тот самый, который он проектировал. Дорожки, скамейки, детская площадка. И аллея. Длинная, широкая, с молодыми деревьями.

— Это аллея, — сказал он. — Я назвал ее в твою честь. «Аллея Натали». Там посажены белые азалии. Они будут цвести в мае.

— Ты назвал аллею в мою честь? — я смотрела на фотографии и не верила своим глазам.

— Да, — он улыбнулся. — Ты спасла мне жизнь. Это самое малое, что я могу сделать.

— Михаил, — я взяла его за руку. — Это не малое. Это… это самое большое, что мне когда-либо дарили.

— Тогда я подарю тебе еще, — сказал он. — Я подарю тебе всю жизнь. Если ты согласна.

— Согласна, — сказала я, не задумываясь. — Тысячу раз согласна.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как его сердце бьется в такт моему. Семьдесят два удара в минуту. Ровно, спокойно, как у человека, который нашел то, что искал. Как у человека, который наконец-то может дышать полной грудью.

Потому что мы дышали вместе. Потому что мы были живы. Потому что это и есть любовь — та, ради которой стоит жить. Дышать. Ждать. Надеяться.

Я взяла его за руку и приложила к своей груди.

— Чувствуешь? — спросила я.

— Да, — ответил он. — Бьется.

— Это для тебя, — сказала я. — Всегда для тебя.

Он улыбнулся, и в его глазах отразились огни города, которые мерцали за окном. И в этих огнях я увидела наше будущее. Длинное, светлое, полное жизни.

Потому что мы нашли друг друга. Потому что мы дышали одним воздухом. Потому что это и есть счастье — то, которое я так долго искала и наконец-то нашла.

В руках человека, который сказал: «Мне не нужна удобная. Мне нужна живая».

И я была живой. Впервые за много лет — по-настоящему живой.

Я не заметила, когда это началось. Наверное, с того дня, когда он сказал: «Мне нужно закончить парк к маю». Сказал спокойно, будто речь шла о том, чтобы вынести мусор или сходить в магазин. А не о том, чтобы заново выстроить аллеи, согласовать десятки документов, проконтролировать рабочих, которые вечно срывают сроки, и уложиться в бюджет, который урезали уже три раза.

Я тогда не придала значения. Май — это через два месяца. У него есть время. Он обещал беречь себя. Я поверила.

Первые две недели все было хорошо. Он приезжал ко мне после работы, привозил ужины, мы гуляли, смотрели фильмы. Его сердце билось ровно, пульс не поднимался выше семидесяти. Я измеряла давление каждый вечер — по привычке, по-врачебному, но он не возражал. Он говорил: «Ты мой личный кардиолог», и я улыбалась, потому что это было правдой. Я была его кардиологом. И его женщиной. И это казалось возможным.