Книга Заложница Иуды, страница 106 – Игорь Толич

— Ему и не нужно было быть! Наёмники сделали всё за него!

— Вот именно, Алехандро! — я тоже повысила голос. — Наёмники! И те, кто напал на корабль, тоже были наёмниками! Почему ты не допускаешь, что у обеих атак мог быть один и тот же заказчик?

— Ты несёшь чушь! — его крик был громом, разорвавшим ночную тишину. — Диего был братом моего отца! Братом, слышишь?! Ты понимаешь вообще, что значит кровь семьи?

Я долго смотрела на него молча, сдерживая слёзы.

— Нет, — прошептала я. — У меня никогда не было братьев или сестёр. Но я всегда мечтала об этом. У меня была только Тереза. И я называла её сестрой. В мыслях, в мечтах. Не вслух. Потому что она была воплощением всего, чего я была лишена от рождения, — я осторожно вздохнула, переводя дыхание. — Но даже не зная, что такое настоящая родственная кровь, я с трудом могу представить, как дядя поднимает руку на племянника. А ведь ты сам подозреваешь Диего. Так почему ты отказываешься верить, что в твоей жизни была и другая ложь? Что, возможно, виноват совсем не тот, кого тебе внушили?

Алехандро выдержал мой взгляд. Я выдержала его. И в этом молчаливом поединке не было победителя. Было лишь двое раненых, пытающихся понять друг друга людей.

— Почему ты так защищаешь Мартинеса? — спросил он.

— Потому что я его знаю. Я жила в его доме.

— И что? Я тоже жил под одной крышей с Себастьяном. И всё равно он предал меня.

— В случае с Себастьяном ты можешь быть прав. Но Андреа Мартинес — другой. Поверь мне.

Алехандро смотрел на меня, как хищный зверь, оценивающий добычу. Его взгляд пытался сломать мою веру, но я стояла на своём. Я знала, что говорю правду. Андреа Мартинес не был святым. Но и монстром он тоже не был.

Он всегда относился с уважением к своей жене, был добр с работниками, а к нам с Терри — внимателен и щедр. Он никогда не забывал подарков ни мне, ни ей, хотя я была ему никто. Когда я болела, он находил время помочь — нанимал частных врачей, сам вез меня в кллинику, доставал лекарства...

— Ты говоришь о нём, будто он твой отец, — прорычал Алехандро с горечью.

Я опустила взгляд, чувствуя, как сердце сжимается.

— У меня никогда не было отца, — прошептала я. — Но... я часто мечтала, что Андреа — мой папа.

Конечно, мама всегда напоминала мне, что это не так. Что он всего лишь её работодатель. Но в моём детском сердце он стал кем-то большим. Хоть на минуту. Хоть во сне.

Я отвернулась к окну, пряча слёзы.

Алехандро подошёл, прижал меня к себе. Я рыдала у него на плече, не понимая, кого я оплакиваю: выдуманного отца, погибших близких... или себя саму. Алехандро молча гладил мои волосы, позволяя мне выплакать всё до последней слезинки. И когда рыдания стали стихать, он аккуратно поднял меня на руки и отнёс на кровать.

Лёг рядом. Его пальцы скользили по моим волосам, шее, плечам, словно рисовали невидимые знаки утешения. И я почувствовала, как внутри меня тает тяжесть. Как страх и боль уступают место странному, безграничному покою.

— Спасибо тебе, — прошептала я, глядя в его тёмные глаза.

— Это тебе спасибо, — ответил он, мягко касаясь моих губ.

— За что?

— За то, что даёшь мне верить в другой мир. Мир, где я не чудовище. Где я живой.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его поцелуй становится жаднее, глубже, жарче. В животе всколыхнулась тёплая волна, быстро превращающаяся в бушующее море. Руки Алехандро становились всё требовательнее, всё неистовее, исследуя моё тело так, будто хотели запомнить каждую клеточку.